Колокол (СИ) - Борис Петров

— Я попрошу вас, коллеги, повременить с голосованием, — члены коллегии с интересом смотрели на него, — мы выслушали подготовленные доклады обеих сторон, скажем так, стороны обвинения, — он показал на инспектора и Второго Советника, — и стороны защиты, — он показал жестом Матвею Федоровичу, и тот привстал на месте.

— Этого вполне достаточно! — возразил ему Второй Советник, — ситуация ясная, нет причин начинать новые разбирательства.

— Я так не думаю, — проговорил Третий Советник и задумался, — ситуация ясная только с точки зрения нас с вами, но она отнюдь не однозначна для тех, кто не одно столетие провел, работая в Эксперименте. Правильно я говорю, мистер Джонс?

Мистер Джонс, пожилой, но не утративший выправки седой офицер поднялся со своего места.

— Я абсолютно согласен с Валерием Федоровичем. Ситуация рассмотрена однобоко. Многое, очень многое приходится переживать членам группы. Я многих вытаскивал из провалов, когда я искал товарищей по всему миру, пытаясь разбудить их сознание. Мы продолжали работу, а они жили вместе с, — он замешкался, — вместе с людьми. Да, я не оговорился, именно с людьми, иначе никто из нас их не воспринимает.

— Я думаю, что мы собрались не на слет ветеранов, — резко проговорил Второй Советник, — нельзя ли уже перейти к самой сути?

— Мы не выслушали руководителя группы. Это первое и главное, что должно было быть сделано.

— Но нашими правилами это не регламентируется. Есть четкие правила разрешения подобных ситуаций, — Второй Советник потряс увесистой книгой, — и Вы должны быть с ней знакомы!

Мистер Джонс посмотрел на Советника с презрением.

— Я считаю, — сказал Первый Советник, — что мнение мистера Джонса не сильно противоречит Правилам. Предлагаю вызвать руководителя группы на трибуну.

Второй Советник недовольно фыркнул, но возражать не стал.

«Никогда не забывайте будущего» — проговорил я про себя и направился к трибуне.

— Мисс, — Гарри вновь украдкой взглянул на стройную шатенку, забежавшую в его лавку во время дождя, — могу я чем-нибудь Вам помочь?

— Ой, простите меня, но я забежала сюда спрятаться от дождя. Он скоро прекратится, и я тот час же покину Вас.

— Ну почему же? Я не навязываю Вам наши услуги, но все же здесь есть несколько вещей, которые бы могли Вас заинтересовать.

Эмили огляделась вокруг. Забежав в первую же дверь, она сразу не обратила внимание на большие массивные дубовые стеллажи со старинными книгами. Книжная лавка напоминала скорее библиотеку, посетители сидели за небольшими столами и, потягивая кофе, читали. Она взглянула на продавца, худой юноша с коротко стриженными светло рыжими волосам широко улыбался ей, ожидай ответа.

— А что Вы можете мне предложить? — игриво спросила она его.

— Мне трудно сразу определить Вашу книгу, но думаю, что если Вы останетесь здесь чуть больше, чем планируете, я смогу Вас заинтересовать. В нашем заведении действует непререкаемое правило: если вам не понравилась книга, Вы можете ее вернуть.

— И часто возвращают?

— Не буду Вас обманывать, возвраты есть. Но, постарайтесь мне поверить, это скорее исключения.

— Не боитесь ошибиться?

— Ошибка возможна. Не хотите ли чаю? Это наш подарок.

— Не откажусь! — Эмили с удовольствием села за свободный столик. Гарри через некоторое время принес чайник и две чашки.

— Прошу не считать это дерзостью, но я присяду с Вами.

— Конечно, присаживайтесь. А как Вас зовут.

— Гарри мисс, — Гарри немного покраснел, Эмили заметила это.

— А меня Эмили, очень рада с Вами познакомиться, Гарри, — сказала она и весело пожала ему руку.

Гарри немного оторопел, но собравшись, начал разливать чай.

— Я не спросил, будете ли Вы молоко, сахар, быть может лимон или мед?

— Я буду просто чай. Скажите Гарри, вы наверно очень начитанный молодой человек, Вы разговариваете совершенно иначе, нежели мои сокурсники.

— Я думаю, — помедлил Гарри, — нельзя прочитать достаточно, как и нельзя все узнать из книг.

— Очень глубокомысленно. Скажите честно, Вы на улицу то выходите?

Гарри смутился еще больше.

— Я бы не хотел, мисс, чтобы Вы меня считали книжным червем. Я понимаю, что с виду произвожу именно такое впечатление. Но моя жизнь это не только лавка отца, это мои друзья, каждое воскресенье мы устраиваем небольшие представления для детей в больницах, — он набрал в грудь воздуха, — я, да и мои друзья, были бы рады, если бы Вы пришли.

— Очень интересно, никогда бы не подумала. А что Вы играете?

— Сказки.

— Сказки? Но сейчас никто не читает сказки.

— Может и так, но детям нужны сказки.

— Но зачем? Ведь жизнь, — Эмили обвела руками круг, — жизнь прекрасна. Вдоволь всего: еды, тепла, получишь все, что только не пожелаешь.

— Это больше относится к взрослым, — устало улыбнулся он, — мы начали этим заниматься случайно, так обычно дурачились в компании, пока, — он замолчал, — даже не знаю, интересно Вам будет или нет.

— Очень интересно, давайте, колитесь!

— У моего друга по колледжу была маленькая сестра, Натали. Девочка была хорошая, — он вздохнул, — но жизнь распорядилась иначе. Однажды на наши посиделки он пришел с ней, ей было не больше пяти лет. Веселая такая девчонка. Он долго извинялся, что не мог ее одну оставить. Но мы не сердились на него, весь вечер мы занимали ребенка, мы играли с ним, дурачились, ох, и измотала она нас тогда. Все решили, что Натали должна участвовать в наших воскресных встречах, тем более что родители все чаще были в командировках, и постепенно мы начали собираться у него в доме. Не помню как, но у нас родилась идея сыграть детский спектакль. Очень сложно было найти, что играть. Вы же знаете современную прозу, она не годится для детских ушей. Сыграли старую сказку. Мой отец нашел дедовскую книгу сказок, которую ему подарил его дед, и передал ее нам.

Гарри выпил чаю. Он посмотрел на Эмили, не утратила ли она интерес, не слишком ли он досаждает ей? Эмили сидела перед ним, положив локти на стол и подперев лицо ладонями, то и дело она наклоняла голову, и немного искоса смотрела на Гарри. Заметив его смущение, он выпрямилась.

— Продолжайте, мне очень интересно, — улыбнулась она.

— Остановились мы на сказках. Частенько вспоминаем, что это был самый трудный экзамен в нашей жизни, играть для одного зрителя, для ребенка. Все получилось неплохо.

— Не скромничайте, Гарри!

— Потом стали приглашать и других детей, создали небольшой детский театр. Через год Натали заболела, собираться было негде, да и желания уже не было, — Гарри отпил большой глоток горячего чая, пытаясь заглушить подступающий к горлу ком. — Мы перестали собираться по воскресеньям, все было уже не то, веселиться в присутствии нашего друга не хотелось совсем. Через полгода Жан, так зовут моего друга, попросил всех о встрече. Мы собрались у него дома. Натали не было. Жан тогда сказал, что «Натали в больнице, ей провели уже курс, но он не знает, когда ее выпишут. Врачи ничего не могут сказать», и он попросил нас сыграть в больнице для нее, как в тот самый первый раз, она очень просила. Через несколько недель она умерла. Собственно так все и началось.