Сегодня - позавчера_2 - В Храмов

- Всё что ты сейчас сказал - мне до фонаря.

- А справедливое перераспределение нечестно нажитого? Не за это ли ты сел? У немцев тоже планируешь "возмещать"? У них не выйдет. У них - поголовное стукачество. Тебя сдадут сразу же. А больше ты ничего не умеешь.

- Я воюю, но я сам по себе. Отвали от меня.

- Не выйдет. За тобой стоят люди. Я тебе тогда ещё сказал - ты или со мной, или - труп.

Защёлкали затворы. Я улыбнулся, протянул руку с гранатой на раскрытой ладони. Надо отдать должное Брасеню - он побледнел, но даже не дёрнулся, хотя его подручные растворились в воздухе.

- Тебе снайпер совсем мозги отстрелил или у тебя колокольчик чугунный? - ухмыльнулся Брасень.

Я подошёл к нему, вложил гранату в его руку, сжал его руку с гранатой, шепнул ему на ухо:

- Притворяюсь психом отмороженным. Отличная легенда. Я же трижды контужен. Советую.

Брасень ухмыльнулся кровожадно, обернулся на звук - это возвращались его подручные:

- Пшли вон, шакальё сыкливое!

Потом мне:

- Зачем я тебе? Мне больше по душе роль простого смертника.

- Использовать тебя как смертника - непозволительная роскошь. Ты коронован? Общак держал?

- Ну?

- Не запряг! Ты в армии, а не на малине! Отвечать как положено, волчара лагерная!

- А ты на меня не рыкай, начальничек тоже мне нашёлся! Коронован, держал.

- Будешь у нас ротным старшиной.

- Да ты чё, Медведь, какой я, к херам, старшина? Да и есть старшина уже.

- Он не справляется со своими обязанностями - он, крыса, ворует у роты, люди до сих пор не кормлены, боепитание не налажено, трофеи не собраны и не распределены, раненные не эвакуированы, павшие не захоронены. Он скоро возьмёт самоотвод.

- А он об этом знает?

- Зачем расстраивать его раньше времени? Пусть ему сюрприз будет.

Ухмылка Брасеня трансформировалась в кровожадный оскал:

- Ха, мне начинает нравиться с тобой работать!

- Ага. Если забудешь, что для меня мои бойцы - дети родные, а сослуживцы - братья, то тоже быстро заболеешь крысиной болезнью.

- Чем?

- Острым отравлением внезапно увеличившимся содержанием свинца в организме.

Брасень сначала хлопал глазами, потом начал ржать. Не дав ему просмеяться, вытолкал его к выходу:

- Срочно принимайся за наведение порядка. Трофеи собрать, распределить боеприпасы и продукты по-братски, эвакуировать раненных. Вперёд!

- Сколько людей у меня? Сколько дашь?

- У меня нет тыловой службы. И не будет тыловиков. Нет боя - хоть всех бери. В бою - и ты, и я - такие же смертники. Усёк?

- Усёк.

- Пойдём, комиссар. Чую, немец попрёт скоро, а у нас - огневые не понятно как расположены. Бойцы не кормлены, патроны на исходе. И где этот ротный, сука?

Первую атаку немцев отбили с трудом. Они воспользовались прорехами в нашей системе обороны, через не простреливаемые участки прорвались. Отбивались штыками и прикладами. Отбились, потеряв ещё десяток человек убитыми и раненными. Пришлось срочно перераспределять сектора обстрела и расположение имеющихся пулемётов и стрелков. Сплошной линии огня создать не удалось. Но вторая атака была намного слабее, отбились. Опять потери. Патронов осталось очень мало. Из мосинок больше не стреляли - патроны отдали пулемётчикам, раздали трофейное оружие и боеприпасы.

Опять изменил структуру обороны. В домах оставил "гарнизоны", забаррикадировшиеся в домах, и мобильный резерв в дюжину бойцов оставил у себя. "Гарнизоны" инструктировал так:

- Запомните: каждый из вас - красноармеец. Каждый из вас - Красная Армия. И если вдруг вы остались одни - не дрейфить! Вы - Красная Армия! Бейтесь! Отбивайтесь! Даже если враг со всех сторон - не покидать позиций! Мы придём и вызволим вас! Я обещаю! Если не видите никого своих, кругом одни враги - помните - мы там, сзади вас. Позади вас мы, дивизия, Красная Армия! Вы не окружены, вы - передовой отряд, врубившийся и рассёкший порядки врага! Бейте их в лоб, во фланг, в тыл, в спину, в задницу. Тут, твою мать, Москва, в конце концов! Хватит бояться! Пусть они бояться нас! В них будет стрелять каждое окно, каждая кочка, яма, дерево, каждый камень. Пусть бояться огня в спину, оборачиваются каждую секунду, гадят в штаны от каждого шороха! За Москву!

- За Москву!

В этот раз противник дал нам передохнуть часа полтора. Успели отправить часть раненных - миномётный обстрел продолжался, но был неприцельным, беспокоящим, проскочили. С ними ушёл и наш комиссар с заданием добыть боеприпасов и еды. Незаметно от всех ушёл и Иван с одним из доверенных людей Брасеня, неся в "сидорах" комплект трофейной формы.

Успели принести три ящика гранат и два - винтовочных патронов. По "гарнизонам" разносили уже под шквальным огнём начавших атаку немцев. Противник, видимо, опять подтянул резервы и имея восьмикратное превосходство, уверенно пошёл на штурм, при поддержке двух противотанковых орудий, выведенных на прямую наводку. Пушки не могли пробить стен, но этого и не требовалось - наводчики с такого расстояния уверенно попадали в окна, а разорвавшийся внутри снаряд по действию в замкнутом пространстве не уступал гранате.

Один за одним затыкались наши стрелки. Немцы накатывали всё ближе. Казалось - пипец нам, как тому котёнку!

Спас нас Брасень. Собрав трофеи, винтовку убитого снайпера он оставил себе. Теперь, забравшись на уцелевший кусок крыши, отстреливал расчёты орудий. При этом, расположился очень грамотно - не выставив ствола винтовки, не отблёскивая оптикой, что позволило ему сорвать "работу" орудийных расчётов, долго оставаясь не выявленным.

Погибших пулемётчиков заменили и ударили по немецкой цепи практически в упор, потом вдарили гранатами. Солдаты в мышиных шинелях заметались. Многие рванули к стенам наших "бастионов", многие побежали. Прижавшихся к стенам немцев забрасывали гранатами с верхних этажей.

Но, противник быстро оправился, продолжил нападение и даже возобновил огонь из одного орудия по нашим огневым точкам.

На зубах скрипела кирпично-штукатуная пыль, висевшая в воздухе, перемешанная с дымом и гарью. Ничего не было видно, дышать нечем. От дюжины человек моей маневровой группы на ногах остались пятеро. И это со мной. Мы уже не успевали метаться между тремя домами, пополнять боезапас, отбивая прорывы врага. Гранаты кончились, силы тоже.

Скорее бы стемнело! Этот вечер стал слишком томным, не желал заканчиваться.

Солдаты противника просочились в два крайних дома. Из центрального-то мы их выбили, а вот туда уже не могли сунуться - огонь противника был так плотен, что попытка высунуться из-за угла кирпичной стены была верным самоубийством. Бой во фланговых наших "бастионах" сместился уже на верхние этажи. Иногда ещё бухали в них гранаты - лучший сдерживающий аргумент. Кончаться гранаты - дома перестанут быть нашими.