Муравейник - Лайт Дэйтон

— Чего смешного-то?

— В Мерасе даже золотари кроличье мясо едят, — вдруг мечтательно проговорил кто-то.

— Да ну! Врешь, небось?

— Как же, вру! Они там кроликов разводят, ясно? Как у нас мокриц. Ну, и мяса кроличьего навалом, понятное дело. Мне парень один, из скороходов, рассказывал. Когда, говорит, в Мерас посылают, на две луны вперед потом отъедаюсь.

— Бабы есть, жратва тоже не самая плохая ожидается — может, прибавить шагу?

Теперь в открытую заржали уже все. Сопровождавшие отряд два сторожевых паука недовольно покачивались на лапах — с чего это вдруг так радуется их двуногое стадо?

Один только Ювар, немолодой уже, но все еще крепкий, как палуба корабля, на котором он полжизни ходил в море, угрюмо потирал перебитую когда-то упавшей мачтой руку. Кость срослась плохо, и в плавание Товара больше не брали — однако силой его природа не обделила, а море научило неплохо орудовать острогой, так что Велиман принял его в отряд без обычного ворчания. Так и сказал: один такой десятерых других стоит. Пусть у тех выпирает, где надо и где не надо, а у этого одни жилы, да кости, зато ему не нужно самых простых вещей объяснять. Где у копья наконечник, например.

— Эй, Ювар, чего такой хмурый? Найдется и для тебя ладная девка! Развлечемся. Или жены боишься? — Язык у Кештала был без костей, болтать он мог не умолкая.

Женщина у Ювара действительно была, каких поискать, — мастер ткачей Холгома, сильная и властная. Уж Кештал-то знал ее получше других, не раз еще подростком получал свою порцию затрещин за неправильно выкроенные заготовки. Правда, такой Холгома бывала только в ткацком бараке, дома же она вела себя тихо — но властный характер все равно оставался при ней.

— Как бы всех нас там чем-нибудь другим не развлекли, — мрачно пробасил мореход. — В Валег так же уходили со смешками — четыре десятка и не один не вернулся. Многих я знал, ты, Кештал, тоже, да что там, мы все их знали. Где они теперь? Из Юта хоть гонец выжил, как его там, не помню… А! Имар… А из Валега — никого.

Ополченцы примолкли.

— Посмотрите друг на друга! Повелитель отправил в Мерас только тех, кто велиманову науку лучше других одолел. Витаз с копьем наловчился, Кештал — с острогой, тебя, Ванадур, или вон Шалеха, мастер в последнее время тоже без похвалы не оставлял.

— Ну и что? — не выдержал Кештал. — Что с того? Понятное дело: шестилапых бить лучших отправили — значит, нас.

— Всех лучших. В Акмоле только землекопы да молодежь осталась. Неладно в Мерасе, вот что я скажу, неладно. Рыжие, видать, несметную силищу собрали. Так что не о жратве и бабах надо думать, а о том, доведется ли домой вернуться.

— Да ладно тебе, Ювар. Накличешь еще. Может, ничего и не будет. Мерас, говорят, старый город, еще от Прежних остался, для рыжих тварей крепким орешком будет.

— Ну-ну, твоими бы устами да ортиса пару глотков…

Прибыв в Мерас, Фефн развернул кипучую деятельность. Все патрульные шары — и те, на которых прибыл он сам со спутниками, и три дежурных, что использовали дозорные Мераса, — он приказал немедленно поднять в воздух, чтобы следить за любыми перемещениями вражеских отрядов. Благо легкий ветер позволял любые воздушные маневры, а дождь сегодня решил обойти Мерас стороной — над поселением расстилалось чистое небо без единого сколько-нибудь серьезного облачка. Разве что на востоке у самой линии горизонта висела белесая дымка.

Немногочисленные помощники местного мастера полетов, грустного и молчаливого Иддига, с трудом смогли обслужить разом такое количество шаров. Смертоносцы торопили двуногих, в раздражении подстегивая и так запуганных донельзя людей ментальными толчками. В итоге дрожащие от страха руки подвели одного молодого подмастерья, он с такой силой ударил по оболочке шара, что прорвал ее.

Ничего такого уж страшного в этом не было — шары довольно легко ремонтировались, на это и нужно-то было несколько кусков специальной паутины, пара ткачей, да полдня времени, — но рассерженный неуклюжестью двуногого смертоносец оглушил его мощным ментальным ударом. Бедняга упал на землю, скорчился и сжал руками голову, надеясь унять невыносимую боль. Его подхватили и оттащили подальше от стартовой площадки. Оставшийся без шара смертоносец еще несколько мгновений нависал над согнувшимися в ожидании новых ударов людьми, потом, гневно шевельнув хелицерами, ушел к воротам.

А Младший Повелитель уже вовсю раздавал новые приказы. Осмотрев Мерас с воздуха, он решил, что исключительными оборонительными качествами городка нельзя пренебрегать — мало того, их надо довести до совершенства. То, что когда-то заставило людей отступить, сейчас, наоборот, помогало защитникам Мераса. Муравьи могли подойти к городу с юга или с запада, в самом невероятном случае — с востока. С трех сторон поселение было окружено изогнутой петлей старого русла. После недавних дождей уровень воды поднялся, превратив Старицу в неодолимую преграду. Созданный самой природой оборонительный заслон оставлял открытыми лишь подходы с запада. Следовало исправить это недоразумение. Фефн приказал двуногим вырыть широкую канаву, глубиной не менее чем в человеческий рост, примкнув ее концы к берегам Старицы. Вода хлынет в ров, заполнит его, и Мерас окажется будто на острове, со всех сторон окруженный водой. Попробуй, подберись!

В городе собрали всех пригодных к работе людей, даже женщин и подростков, вооружили мотыгами, лопатами, просто какими-то наспех обтесанными кусками дерева или кости, которые были хоть немного похожи на лопаты, после чего пауки повели огромную толпу работников под стены.

Поначалу смертоносцам даже не пришлось особенно подгонять двуногих. Многие здесь слышали о судьбе Юта, а уж о Валеге, где у большинства жили дальние родственники или знакомые, и подавно. Люди просто стремились защитить свой дом, а смысл рва не пришлось долго объяснять даже самым тупым землекопам. Да и, кроме того, к подобной работе люди в Мерасе были привычны — от них требовалась та же дренажная канава, только гораздо больше обычного.

Мотыги землекопов замелькали, выбрасывая в стороны огромные пласты земли, люди с инструментом попроще относили жирную мерасскую землю подальше от рва — чтобы у муравьев, когда они пожалуют в гости, не нашлось, чем завалить неожиданную преграду. На противоположной стороне из отрытой земли вырос небольшой вал с крутыми стенами. Трудновато будет шестилапым влезть наверх. Многие, наверняка, сорвутся. А внизу — верная гибель. Всем известно, что муравьи плавать не умеют.

Канава была готова чуть больше, чем наполовину, а солнце уже клонилось к закату, когда работники начали выбиваться из сил, чаще отдыхать. Фефн, наблюдавший за ними со стены, яростно шевельнул хелицерами, на которых тут же выступила мутно-белая капелька яда. Если так дальше пойдет, то ров останется незаконченным до утра, а утром может оказаться поздно. Неужели все старания напрасны?