Погибшая страна - Г. Берсенев

Они поместили мушек в наполненный сгущенными парами сосуд. Температуру понизили против нормальной на несколько градусов, полагая (вполне основательно, как оказалось впоследствии), что этот вид насекомых существовал, когда на земле климат был холоднее. Через час органы мушек набухли. Водонасыщенные трупики приняли нормальный вид, исследователи подвергли букашек действию ультра-фиолетовых радиоактивных лучей.

Результат получился неутешительный: букашки не подавали признаков жизни.

Первая неудача не охладила пыла ученых: Повторный анализ вещества организмов убедил окончательно в полном подобии состава клеточек живых насекомых и извлеченных, из янтаря. Оставалось самое трудное — отыскать возбудителя жизни.

Надо было найти ту каплю жизни, тот толчок, который разбудил бы букашек, сообщил, бы трупам движение, действенность. Пробудившийся инстинкт жизни сделал бы свое дело…

Ученые применили последнюю меру: опрыскивание насекомых питательной жидкостью, после чего Ибрагимов вновь направил на них радиоактивную энергию калия.

Не прошло и минуты, как лапка одной из мушек стала подергиваться. Еще минута — и в движение пришли все конечности.

С затаенным дыханием исследователи прильнули к стеклянным стенкам сосуда. Робкие первые судороги крылышек приводили их в содрогание.

Вдруг одна из букашек очнулась, быстро задергала всеми шестью лапками и, перевернувшись на брюшко, поднялась. Словно в полусне, поводя усиками, она почесалась, взмахнула прозрачными крылышками и… полетела!..

Наткнувшись на стеклянное препятствие, мушка осела на стенке сосуда и поползла сверху вниз.

— Витамины сыграли роль!

Бледный энтомолог стоял, вперившись остекляневшими от радости глазами в это погибшее много тысяч лет тому назад насекомое. Ибрагимов неверной походкой подошел к микрофону и заплетающимся языком крикнул в радиоприемник:

— Сегодня, двадцатого августа 19… года, экспедиции «Фантазера» удалось оживить извлеченную из янтаря букашку «иртек»… Насекомое вымерло тридцать с лишним тысяч лет тому назад. Да здравствует знание!..

Факт оживления янтарных букашек произвел на всю экспедицию сильнейшее впечатление. Пылкий и юный Ибрагимов сразу завоевал тот авторитет, в котором многие склонны были ему отказывать. Первая же встреча, оказанная ему коллегами, говорила о том, что время иронических и покровительственных усмешек прошло.

За утренним чаем вспыхнула оживленная беседа. Иванов заявил молодому профессору о полной готовности создать для его дальнейших работ любую, носильную им обстановку. Довольный успехом своих первых опытов, за которыми должны были последовать другие, еще более волнующие, Ибрагимов решил посвятить этот день осмотру раскопок. Так редко он посещал их в последние дни. Он настоял на том, чтобы раскрыть одну из мумий. В ответ на высказанные сомнения, он твердо заявил:

— Экспедиция располагает всем, необходимым для повторного бальзамирования тела, если в этом окажется надобность.

На созванном тут же совещании ученого совета Ибрагимов получил нужное ему разрешение. Целый консилиум отправился вместе с ним в склеп.

Решено было вскрыть сначала мужскую мумию, так как особенно затейливое строение надгробного пьедестала сулило больше открытий.

При ярком свете лучей икс-прожектора консилиум приступил к работе. Ученые осторожно вскрыли деревянное ложе, в котором покоилось тело мертвеца. Формой своей гроб напоминал человеческую фигуру. Это была чрезвычайно искусная скульптура по дереву: все, до самого мелкого штриха, до малейшей морщинки походило на подлинный облик умершего. Верхняя часть туловища — лицо, шея, руки — была покрыта тонкой прозрачной массой, похожей на слюду. Она придавала мумии вид ничем не покрытого трупа. Под футляром покоилось тело, обернутое в длинные полосы просмоленной материи. Деревянное ложе, одежды покойника сохранили первоначальный вид, словно погребение было совершено только накануне вскрытия. Нигде не было обнаружено и признаков тления.

Деревянные части гроба облегал непроницаемый слой цветной эмали, предотвративший процесс загнивания.

Тонкий аромат благовонных веществ наполнил комнату, когда останки перенесли на помост. На груди мумии под верхней пеленой ткани лежала платиновая пластинка. В верхней части над мелко вырезанными знаками красовался странный рисунок четкой чеканки: над беспредельным водным пространством застыло яркое созвездие Веги, бросающей мягкие блики в морскую зеркальную гладь. Внизу робко лепился скалистый берег, Блистало художественно исполненное тиснение.

— Девять знакомых знаков! — воскликнул археолог, считавший своей специальностью египтологию.

Он низко склонился над рисунком, рассматривая знаки. Поза, выражение лица выдавали его волнение. Шепча про себя что-то, он наконец поднял голову и возбужденно, глядя на Иванова, вскричал:

— Государственный герб Гондваны!..

Десятки рук жадно тянулись со всех сторон к платиновой пластинке. Каждый хотел поскорее удовлетворить свое любопытство и удостовериться в правильности заявления египтолога.

— Итак, Гондвана — не миф! — нарушил молчание Иванов. — Отныне Гондвана — факт, подлинность которого установил «Фантазер»…

… Открытие произвело сильнейшее впечатление. Дальше никто уже работать не мог.

Шумной жестикулирующей толпой возвращался консилиум на электроход раньше обычного времени, нарушая жесткий регламент «Фантазера». Но до регламента ли было в эту минуту?..

Ибрагимов остался в склепе. Одинокий, стоял он, склонившись над мумией. В его руках находился оставленный археологом фотографический снимок пластинки. Он заметил его только тогда, когда шум ушедших из склепа умолк за герметической дверью.

Ибрагимов долго смотрел на полуобнаженное тело покойника, с трудом воспринимая действительность.

Сейчас он как-то не осознавал того, что видел. Мысли его витали далеко. Перед ним вставали картины виденных месяц тому назад покрытых илом руин океанского дна.

Почти машинально ученый выключил свет.

Он думал, что тотчас же все погрузится во тьму. Но… этого не случилось.

Вверху, высоко над ним, там, где маячил прозрачный теотоновый купол, словно звезды в небе, сияли светящиеся морские животные. Будто млечный путь, прорезая небесный свод, искрились мерцающие огоньки, рассыпанные в едва ощутимой голубизне. Как метеоры, неслись зеленые искры глубоководных; лентообразные кисти «венериных поясов» причудливо извивались кометовидными телами.