"Вексель Судьбы" (книга первая) - Юрий Шушкевич

-- Курить хочешь?

-- Да. А что, есть?

-- Уже есть.

Только теперь Алексей заметил, что на спине у Петровича был закреплён небольшой рюкзачок. Он снял его и уже хотел было продемонстрировать содержимое, как вдруг привстал, глянул в направлении движения состава и произнёс:

-- К самому Ржеву подъезжаем. Надо бы укрыться!

И, заглянув под днище самосвала, добавил :

-- Сюда, что ли...

-- А может наверх, в кузов?

Еще в момент абордажа платформы Алексей успел поразиться огромным размерам самосвальных кузовов, в каждом из которых, наверное, мог бы разместиться лёгкий танк. У идеи укрыться в столь неуязвимом месте, конечно же, не могло быть альтернативы. Уже через минуту друзья были там, и Алексей получил возможность закурить предоставленную Петровичем странную папиросу с белоснежной вставкой на месте мундштука и непривычно мягким дымом.

-- Я видел, ты ещё на рынке табачком разжился. А у меня это -- первая... за семьдесят лет.

-- Ну, так ведь это ж никогда не бывает поздно!

Вблизи Ржева поезд начал тормозить, и сигареты пришлось потушить -- дым мог выдать их местонахождение. Однако судя по всему, предосторожности себя не оправдали: поезд проследовал Ржев без остановки, в чём Алексей удостоверился, на миг выглянув из кузова после того, как состав вновь стал набирать ход. Совершенно не чувствуя холода, Алексей лежал на металлическом дне и зачарованно глядел в начинающее темнеть небо. Где-то на северо-востоке уже начинали появляться первые звезды, и их торжественный выход на вечерний небосклон заставлял сердце биться сильнее... Да, он был жив, он вновь видел мир во всём его богатстве и многообразии, он приближался к Москве, где, конечно же, должны были остаться хоть какие-то следы от прошлого, оттолкнувшись от которых он сумеет начать жизнь новую и желанную, наполненную клокотавшей внутри него энергией и неутраченным смыслом.

И хотя все неприятности, приключившиеся сегодня, удивительным образом отдалялись, на глазах теряя угрожающую актуальность, по прошествии некоторого времени Алексей поинтересовался, каким образом его удалось освободить.

Петрович, позёвывая от усталости и обилия свежего воздуха, рассказал следующее.

Общаясь с инвалидом-ветераном и даже распевая вместо него песни, он, Петрович, конечно же, зорко и неотступно наблюдал за Алексеем. Он прекрасно видел и драку, и "забор в полицию". Когда Алексея отводили в участок, Петрович обратил внимание инвалида на то, что их импровизированный совместный концерт уже собрал достаточно денег, и что самое время отметить знакомство в кафе, из окна которого полицейский участок прекрасно просматривался.

Инвалид, по словам Петровича, оказался прекрасной души человеком, гвардии сержантом Советской Армии, героем афганской войны, антифашистом и настоящим патриотом. После второго стакана водки Петрович вкратце поведал ему, что явился сюда со своим командиром прямо и непосредственно из одна тысяча девятьсот сорок второго года. Самое удивительное, что этот рассказ совершенно не ошеломил и, более того, даже не удивил инвалида. Он полностью согласился со всем, что услышал из уст Петровича, и предложил любое содействие и помощь.

Сержант-инвалид подробно и афористично отвечал на расспросы сержанта госбезопасности о том, что происходит в городе, стране и мире. Трудно сказать, действительно ли он воспринимал Петровича как фантастическим образом явившегося пришельца из прошлого, или же просто был рад подвернувшейся возможности поделиться своими представлениями о современной жизни с приличным и уважительно беседующим с ним человеком, -- но из его рассказов Здравый сумел почерпнуть массу бесценных данных.

Затем Петрович, ссылаясь на виденные на рынке фронтовые артефакты, попросил ветерана помочь достать какое-либо действующее огнестрельное оружие и несколько дымовых гранат. От помощи с огнестрельным оружием инвалид вежливо отказался, хотя и заметил, что в принципе, когда-нибудь в будущем, и смог бы помочь. Зато две немецкие дымовые гранаты М-24 им привёз в кафе, надёжно упакованными в спортивную сумку, какой-то подросток, прикативший на маленьком мотоцикле после телефонного звонка ветерана. И что самое интересное -- вместе со старыми немецкими гранатами подросток доставил в той же сумке удивительное устройство, внешне напоминающее гибрид лампочки с рассекателем на конце душевого шланга. Ветеран сообщил, что это -- "наша" светошумовая граната "последней разработки", способная ослепить и оглушить слона. Именно эту гранату Петрович первым делом и метнул под ноги конвою, когда тот выводил Алексея из здания участка. Немецкие же безотказные боеприпасы создали плотную завесу дыма, позволившего им уйти.

Завершая этот рассказ, Петрович особо отметил, что как только к зданию участка подъехал автомобиль с конвоем, он приказал инвалиду скрыться и ни в коем случае не обнаруживать своего участия в операции. При расставании тот ещё раз проявил себя отзывчивым и добрым человеком, подарив Петровичу три тысячи рублей, крендель копчёной колбасы, полбуханки хлеба и четвертинку водки с изрядно потёртой этикеткой -- видимо, немалое время проведшей в составе неприкосновенного запаса.

Упомянув о еде, Петрович тотчас же извлёк все эти богатства из своего рюкзака, и Алексей смог, наконец, удовлетворить не на шутку разбушевавшееся с середины дня острейшее чувство голода. Водки выпили три раза по глотку, после чего Петрович, не переставая удивляться подстерегающим на каждом шагу техническим новинкам, плотно закрутил на бутылочном горлышке золотистую винтовую крышку.

Алексей сообщил, что также имеет пятьсот рублей, подаренные ему полицейским капитаном, и поведал свою не менее диковинную историю. Здравый с нескрываемым удивление выслушал, как в полиции неожиданно всплыла история о забытом в кармане мобильном телефоне, принадлежавшем типу по прозвищу Шмальц, утром беспричинно напавшему на Алексея и зарубленному сапёрной лопаткой.

-- А ты знаешь, кого мы тобой укокошили? -- спросил Петрович Алексея.

-- Боюсь, что нет.

-- Этот Шмальц -- глава всей здешней шпаны, дорвавшейся до власти и почёта. Они, -- слово "они" Петрович произнёс особенно медленно, словно подчеркивая дистанцию, -- они называют себя "мафией". Сам не знаю как, но этот человек контролировал практически всё здешнее хозяйство. Все рынки, торговлю водкой, все заводы...

-- Как же так, но ведь это же всё -- государственное!

-- Увы, Алексей Николаевич, увы. Когда-то было государственным.

-- Но колхозы-то остались?

-- И колхозов не осталось. Теперь вместо колхозов у них -- агрофирмы. И почти все агрофирмы в округе принадлежали этому Шмальцу.