«Если», 2003 № 06 - Уилл Маккарти

Пряник перестал плясать, поднял тонкую тросточку, как шпагу, завизжал: «Защищайся!» — и внезапно сделал резкий выпад.

Конечно, я ничего не почувствовала, но отскочила и прижалась к холодильнику. Вокруг меня с дробным стуком раскатились по полу разноцветные магниты, а следом спорхнули с дверцы не менее пестрые шедевры моей шестилетней Терезы.

— Мам, ты чего? — Бобби, мой одиннадцатилетний сын, удивленно моргал, глядя на меня. Я подмигнула ему. Милый мальчик стоит на грязном линолеуме, его красивые светлые волосы взъерошены со сна, пижама застегнута не на ту пуговицу. Мне захотелось пощекотать ему брюшко, как котенку!

— Все нормально, малыш! — ответила я и, выпрямившись, скривилась от боли в плече. — Только вот эта чертова голограмма попыталась напасть на меня.

— Здоровско! — воскликнул Бобби, устремляясь к Пряничку, который снова запел и заплясал.

— Осторожно, Бобби!

— Не куча трупов, мам! Он же просто клипарик.

Я поморщилась от очередного варианта фразы «невелика беда» и попыталась растереть ноющее плечо. Бобби почему-то считает, что я всегда не в курсе чего бы то ни было.

— Не знаю, о чем они думают в Вестонбери, выпуская агрессивные голограммы!

Бобби внимательно изучил человечка.

— Что ты сделала?

— Ну… я протянула к нему руку, как в рекламном ролике…

— Так, — Бобби немедленно повторил мой жест, я даже не успела открыть рот для предостерегающего окрика.

Ничего не произошло.

Я похлопала глазами, чувствуя себя очень глупо.

Бобби схватил меня за руку:

— Может, ты что-то сказала?

— Только то, что он чудо чудное…

Пряничек перестал плясать и злобно ткнул в воздух. Бобби засмеялся.

— Это один из новых, — пояснил он и забубнил: — Чудо чуд-но-е, чудо чуд-но-е…

Клипарик яростно рассекал пространство вокруг себя своей шпагой-тросточкой, так что я слышала свист воздуха.

— Постой, какие новые? Я не знаю и про старых.

— У этих в проектор встроены микрофоны, и когда произносишь нужное слово, они делают что-нибудь необычное. Чудо чуд-но-е, чудо чуд-но-е!..

Из вороха грязной посуды на столе я вытащила разорванную упаковку от рулетиков. Проектор — видимо, вместе с микрофоном — находился в небольшой выпуклости под бумажной наклейкой. После информации о составе продукта и его пищевой ценности мелкий шрифт извещал: «Полный список ключевых слов и ответных фраз и действий вы можете просмотреть на нашем веб-сайте».

— Думаю, что РПН должна знать об этом, — заявила я, имея в виду организацию «Родители против насилия», которая наверняка заинтересуется голограммой-убийцей.

— Ма-ам, не будь занудой, — прогнусавил Бобби. — Это же всего-навсего клипарики!..

— Неважно! Насилие есть насилие! Оставь эту штуку в покое!

— Ну ма-ам!

— Без разговоров, юноша! Иди разбуди сестру. Между прочим, мне кажется, вчера была твоя очередь мыть посуду.

Бобби собрался уходить, но перед этим взглянул на меня. В его глазах было все презрение молодой безрассудной надежды к исполненному мудрости опыту. Этим взглядом он заклеймил позором всю мою жизнь — одинокая женщина, совершенно одна на всем белом свете после гибели сестры, стесняющаяся своего образования, ограничившегося средней школой, с незавидной работой и больным плечом…

— Не смотри на меня так! Я целыми днями сижу в клинике, где на меня кашляют и чихают больные, орут врачи и даже медсестры, и все это для того, чтобы у тебя над головой была крыша, чтобы в твоей тарелке лежала котлета, а на ногах появились безбожно дорогие ботинки!

— А вот и нет! Ботинки мне купил папа! — крикнул он в ответ и гордо зашагал к двери.

Вот черт!

Я осеклась и притихла. Что-то в моем молчании заставило Бобби обернуться. Чистые синие глаза остановились на моем лице. «Отвернись, Бобби, отвернись…» — заклинала я, но, кажется, сегодня он не собирался читать мои мысли.

— Мам, ботинки мне купил не папа?

Я ничего не говорила детям о том, что их отец забыл нас, но никогда и не лгала им. Я тяжело вздохнула:

— Нет. С тех пор, как тебе исполнилось девять…

Он резко отвернулся, но я успела заметить, как слезы брызнули у него из глаз.

— Что, он совсем ничего не покупал?..

— Нет.

Бобби кивнул. Я смотрела на него, сердце сжалось, стало больно дышать. Мне ужасно хотелось как-то утешить его, но забрать свои слова обратно было уже невозможно.

Он пожал плечами, по-прежнему не глядя на меня:

— Не куча трупов, мам. Я приведу Терезу.

Когда он ушел, я рухнула на стул. Не куча трупов!.. Я знаю по опыту, как бывает, когда что-то умирает в душе.

— Не беспокойся, с посудой я справлюсь! — крикнула я ему вслед в неловкой попытке извиниться.

— Время десерта? — тоненько и весело пропел Пряничный человечек. — Мороженое Мейера к столу прямо с Севера!

В тот же вечер я позвонила в РПН и узнала, что им уже все известно про злополучную голограмму. Дело в том, что одна из программисток компании добавила это действие Мистеру Пряничку в качестве шутки. Очень милой шутки. Естественно, ее тут же уволили, а всю продукцию, помеченную этой голограммой, изъяли. Однако я все равно решила больше не брать ничего в обертке с голографическими клипариками: разумная осторожность не бывает чрезмерной.

Моя решительность ничего хорошего не принесла. Каждый день Бобби и Тереза подвергались этой злосчастной опасности, сходящей с упаковок разнообразных школьных завтраков, которые приносили из дома их одноклассники. Фигурки спортсменов, супергероев, мультяшек постоянно пели и плясали на партах. И были гораздо забавнее и удобнее электронных домашних зверюшек.

Вскоре голопроекторы стали появляться и на других товарах: конечно же, на игрушках (Тереза все клянчила куклу «Присси-Спою-Что-Захочешь»), на пузырьках с лекарствами, на бутылках минералки, газировки и пакетах молока, даже на банках с чистящими средствами для кухни. РПН благословила их, и мне уже стало казаться, что я слишком тупая и ограниченная.

Решение проблемы созрело в моей голове в день двенадцатилетия Бобби. Вечером я вернулась домой из клиники, где работала в регистратуре, и попала на настоящую свалку. В доме был гораздо больший беспорядок, чем обычно: разнообразные тапочки и кроссовки валяются по всему полу под ногами, на журнальном столике толпятся пустые стаканы, бумажные тарелки с липкими остатками сладких булочек с вареньем — на полу. Сегодня Бобби «отрывался», праздновал день рождения. У нас в гостях были двое его друзей. Мальчишки распластались на полу перед телевизором и играли в «Спасение тропического леса», а Тереза наблюдала за ними с дивана, сидя в гнезде из разноцветных футболок и подушек. Я только вздохнула. Я стараюсь не выражать недовольства, когда дети играют всей компанией в видеоигры, а «Спасение леса» было одобрено РПН.