«Если», 2003 № 06 - Уилл Маккарти

Делия продолжала стоять и смотреть.

То, что связано с небом, с далью, легко создает ложное впечатление. Трудно определить даже то, куда ударила молния: может, в первый холм, может, в следующий, а может, в долину между ними. Так что небесный гость вполне мог упасть в милях к западу от Хромца, а вовсе не на Хромца, до которого было две мили — по крайней мере, две мили через гребни и скалы, непреодолимые для пикапа. Она взвесила это. Стоянку она сменила утром — всегда хлопотное дело, потом несусветно жаркий день, а теперь волнения и тревога из-за койота. И она очень устала, тяжесть гирей давила на нее. Она не знала, что сорвалось с небес. Допустим, она пойдет туда — и отыщет отслуживший свое спутник или метеорологический зонд, а вовсе не погибших или искалеченных людей. Инверсионный след медленно истончался и, пока она стояла и смотрела на него, превратился в длинное желтое облако на фоне ночного неба.

Она пошла к пикапу, достала фляжку, наполнила ее водой, взяла из трейлера аптечку первой помощи, пару запасных батареек для фонарика и горсть патронов для кольта, засунула все это в рюкзак, вдела руки в ремни и пошла вверх от темного трейлера, от уснувших овец. Собаки бросили грызть тушку ягненка и тревожно затрусили за ней, либо собираясь ее сопровождать, либо не желая, чтобы она уходила.

— Сторожить! — приказала она резко, и они вернулись, и встали возле отары, и глядели ей вслед. «Этот койот на сегодня от нас отвязался», — вот, что сказала она собакам своей удаляющейся фигурой, веря, что так оно и есть.

Теперь, решив пойти туда, она шагала быстро. В горах она проводила уже шестой год и успела хорошо узнать окрестности. И даже не включила фонарик. Без него ее глаза быстро свыклись с темнотой, подсвечиваемой блеском звезд, она различала камни на земле и находила дорогу между ними. Воздух был прохладным, но полным запаха жара, исходящего от скал и иссушенной зноем земли. Она не слышала ничего, кроме собственного дыхания и шарканья сапог по каменному щебню. Маленькая сова описала круг и полетела к тополям, черными силуэтами рисовавшимся на северо-востоке.

Вершиной Хромца назывался огромный базальтовый куб, устремленный вверх и заросший можжевеловым лесом. Она пробиралась все выше между кривыми стволами и все сильнее ощущала запах чего-то вроде озона или серы, а воздух загустел от пыли. Она прошла через Вершину к скалистым уступам, откуда открывался вид на запад. Внизу в ложбине под обрывом виднелся большой кусок металла в форме крыла, и сначала она приняла его за обломок самолета, но тут же поняла, что перед ней нечто целое и неповрежденное, и перестала искать взглядом другие обломки. Присела на корточки и смотрела, смотрела вниз. С неба медленно сеялась желтая взвесь, опыляя ее волосы, ее плечи, носки ее сапог, чуть-чуть припорашивая маслянистый черный глянец «крыла».

Пока она сидела и смотрела на него, что-то появилось из-под его нижней части. Койот, подумала она, но нет, не койот, а собака вроде борзой или левретки — тугая грудь, длинные ноги, но кости тонкие, создающие ощущение хрупкости. Она ждала, что за собакой выберется кто-то еще. Человек. Но никто не появился. Собака присела помочиться, а затем отошла, села на задние лапы и задумалась. Делия тоже задумалась. Она взвесила возможность, что собака была отправлена в полет одна. Русские ведь посылали в космос собаку в первом маленьком спутнике, припомнилось ей. В этом краю одинокая, тощая, почти безволосая собака с хрупкими костями очень скоро погибнет. И Делия подумала, что внутри крыла может находиться человек — мертвый или раненый, не имеющий сил выбраться наружу. Она подумала о том, как сложно будет спускаться со скалистого обрыва в темноте ради спасения бесполезной собаки и мертвеца.

Она встала и двинулась вниз. Собака же принялась обнюхивать землю, неторопливо и сосредоточенно обходя черное крыло. Делия все ждала, что собака посмотрит на нее, но та продолжала внимательно исследовать землю, будто была абсолютно глухой, будто сапоги Делии, из-под которых градом сыпались камешки, не возвещали, что кто-то спускается с обрыва.

Примерно на половине спуска женщина оступилась и соскользнула футов на семь, прежде чем сумела затормозить и уцепиться за ивовые прутья. Что-то в ее скольжении — катящиеся вниз камешки или поднятая ею пыль, — видимо, все-таки вспугнуло собаку: она внезапно отпрыгнула, а потом встала на задние лапы. Они безмолвно смотрели друг на друга, Делия и собака. Делия, прислонясь к крутизне, примерно в десятке ярдов над ложбиной и собака возле «крыла», вытянувшись во весь рост, точно медведь или человек. И теперь она выглядела не собакой, но существом с длинной узкой мордой и узкой грудью, с вывернутыми наружу коленями, с миниатюрными ступнями, как собачьи лапы. Гениталии больше напоминали кошачьи, мужские, но очень небольшие, аккуратные, подобранные. А глаза собачьи — темные, маленькие, поблескивающие под наморщенным лбом, и ей вспомнились Иисус и Алиса, как они смотрели ей вслед, когда она оставила их около овец. С собаками она имела дело многие годы и знала достаточно, чтобы отвести взгляд. И тут же вспомнила про старый кольт в кобуре. Герой ковбойского фильма снял бы пояс с револьвером и положил бы на землю в знак мирных намерений, но ей показалось, что такой жест только привлечет внимание к оружию, к истинному назначению кольта, а оно всегда одно — убивать. «Этой женщины бояться совсем нечего», — всем своим телом сказала она псу, застыв без движения на крутизне, держась за прутья ивы обеими руками, глядя заметно левее, туда, где плавный изгиб «крыла» покрывался патиной желтой пыли.

Существо, похожее на пса, раскрыло пасть и зевнуло, как зевают собаки, снимая нервное напряжение, а затем оба они еще минуту оставались в неподвижном безмолвии. Когда наконец пес отвернулся и шагнул к «крылу», движение это оказалось неожиданно грациозным — так балетный танцор ступает на пуантах, вывернув колени, поднимая длинные худые ноги. Но тут он опустился на все четыре конечности и снова стал почти псом. И возобновил сосредоточенное обнюхивание земли, однако часто поглядывал вверх, проверяя, продолжает ли Делия стоять на скалистой крутизне. Когда наконец колени у нее ослабели, она очень осторожно опустилась на уступ, но это его не вспугнуло. Он уже свыкся с ее присутствием, и его взгляд, коротко скользнувший по ней, сказал: «Этой женщины там, наверху, бояться нечего».

Что он разыскивал или что хотел узнать, осталось для нее тайной. Она все еще ждала, что он начнет собирать камни, как все те люди, которые летали на Луну, но он только обнюхивал землю, неторопливо обходя крыло по широкой дуге, как Алиса каждое утро обегала трейлер, опустив нос к земле и читая по ней, как по книге. А когда он как будто остался удовлетворен тем, что узнал, то вновь поднялся во весь рост и оглянулся на Делию — последний взгляд через плечо, перед тем как опуститься на четыре конечности и скрыться под «крылом». Серьезный, вопрошающий взгляд, какой бросает собака или человек, перед тем как уйти по каким-то своим делам, взгляд, который говорит: «Ничего, если я уйду?» Будь он собакой, и будь Делия рядом с ним, она почесала бы гладкую шерсть головы, ощутила бы твердость кости под ней, обвела бы ладонями мягкие уши. «Конечно, ничего; идите, идите, мистер Пес». Вот, что сказала бы она своими ладонями. Тут он заполз в темноту под изгибом «крыла», где, догадалась она, находилась дверца или люк, ведущие внутрь аппарата, и через некоторое время он улетел в темень июльской луны.