Врата Вселенной - Павел Фаенко

Просвистев в воздухе, тяжелый инструмент проломил голову своего хозяина, который бездушным мешком костей повалился на палубу звездолета...

Капитан подбежал к Уильямсу и успел подхватить его тело, прежде чем оно сползло вниз по стене Опустившись на колени, он осторожно посадил его на пол. Окровавленный нож Боба все еще торчал из спины Сэма, затрудняя его прерывистое дыхание.

- Нужно его вытащить! - сказал Джон, повернувшись к Смиту.

- Нельзя, он сразу же захлебнется в собственной крови! - покачал головой психолог. - Пойду, поищу ему что-нибудь обезболивающее...

- Сэм, ты меня слышишь? - слезы текли по небритым щекам Гаррисона. Прости меня, что все так получилось! Я не должен был отправляться в этот проклятый полет. Если бы не я, вы все сейчас были бы живы!

- Не стоит, Джон! - пробормотал Уильяме. - Это было удивительное приключение и я не хотел бы его лишиться...

Кровь текла у него изо рта при каждом слове, которое давалось ему с неимоверным трудом.

- Мне жаль только одного... - усмехнулся офицер науки. - Что я так и не увижу развязки этой потрясающей комедии, где впервые главную роль исполняет не человек!

- Что ты хочешь этим сказать? - удивился Гаррисон.

- Это все он, Джон! - ответил ему Сэм. - Это его лукавые проделки... Мы сели на эту планету по его сигналу и теперь он изучает нас, как когда-то я изучал его...

- У тебя начался бред! - перебил его капитан. - Побереги свои силы, тебе сейчас лучше не разговаривать.

- Я в полном сознании, Джон! - прошептал Уильяме. - Как обидно умирать от пустяковой раны, когда весь корабль забит медицинским оборудованием.

- Помолчи, Сэм! - попросил его Гаррисон. - Джордж сейчас принесет что-нибудь обезболивающее, и тебе станет легче.

- Мы были несправедливы со Смитом! Прошу тебя, Джон, ради собственного блага, слушайся его! Он никогда не предложит ничего дурного. Я знаю твой идиотский характер: ты скорее умрешь, чем позволишь себе принять чужое решение! И все же, держись за него...

Глаза Уильямса застыли, уставившись немыми зрачками куда-то вдаль коридора, а из окровавленного рта донеслись лишь невнятные булькающие хрипы.

- Сэм! Нет! - закричал капитан, тряся его за плечи. - Не уходи! Я не могу потерять последнего друга...

Он поднял с пола автомат Фишера и вскочил на ноги. Его лицо горело от гнева, а скулы яростно дергались.

- Я убью тебя, кто бы ты ни был! - выкрикнул он в темную пустоту. - Я отомщу тебе за смерть своего экипажа, за предательство друга и за собственное бессилие перед лицом обстоятельств, всегда подвластных мне самому!

И он разрядил половину обоймы в даль коридора, превратив его в пылающий взрывами Ад...

* * *

- Как ты думаешь, сколько нам еще осталось жить? - устало спросил Гаррисон,' сидя на горячей палубе возле открытого люка, ведущего в шлюзовую камеру.

- Не знаю, капитан... - прошептал Смит.

- Меня зовут Джон!

- Я думаю, это зависит от нас самих, Джон! - произнес психолог. - От того, как мы относимся ко всему, что с нами происходит. От того, чего мы на самом деле хотим.

- А чего хочешь ты, Джордж? - поинтересовался капитан.

- Я хочу познать этот мир, не пытаясь найти в нем врагов и виновных в том, что с нами произошло. Именно в этом, Джон, наши с тобой взгляды полностью расходятся.

- А почему мы не можем уйти через тоннель в будущее и вернуться со всеми на Землю? - спросил ега Гаррисон.

- Я уже объяснял, но ты не придал этому значения, - тихо произнес психолог. - Мы нарушим пространственно-временные связи и, возможно, этот мир перестанет существовать вместе с крейсером "Северное сияние" и с его настоящим экипажем, который сейчас находится в далеком будущем.

- Ты все еще думаешь, что с ними теперь ничего не случится?

- Хотелось бы в это верить! - улыбнулся Смит. - Человеку всегда нужно верить в лучшее, иначе он потеряет себя самого.

- Красиво сказано, Джордж! - произнес капитан. - Но для такого пессимиста, как я, это не имеет ни малейшего значения.

- Ты сам сделал себя таким! Что-то в тебе сломалось и не дает покоя.

- А ты и правда большой спец по человеческим душам, Джордж! усмехнулся Гаррисон. - Я никогда и никому не рассказывал об этом... Но теперь - другое дело. Я могу излить тебе свою душу, - ты все равно унесешь мою исповедь в могилу!

- Как знать, капитан, как знать... - покачал головой Смит.

- Зови меня Джоном! И брось эту дурацкую манеру разговаривать со мной полунамеками!

- Хорошо, Джон! - произнес нараспев психолог. - Я открываю свое окно и готов выслушать тебя, сын мой!

- Спасибо, святой отец! - ничуть не смутившись, ответил ему капитан. Я грешен, святой отец, грешен своими корыстными помыслами...

- Мысли - еще не дела, сын мой! Только превращаясь в поступки, они могут вызвать радость или гнев божий!

- Я жутко ненавижу свою жену, так сильно, что готов уже бросить ее и начать вести жизнь холостяка, - проворчал Гаррисон. - Она стала настоящей мегерой, превратив мою жизнь в Ад!

- Ненависть - плохое чувство, сын мой. Облегчи свою душу перед Господом, и он поможет тебе в трудную минуту!

- Мы встретились с Бонни на вечеринке у общих знакомых двадцать три года назад, - начал свой рассказ капитан. - Я пригласил ее на танец, и она с радостью согласилась. Мы танцевали вместе целый вечер и оба были довольны друг другом... На следующий день я улетел в систему Альтаир созвездия Орла и вернулся только через три месяца. Когда я подошел к своему дому, то увидел ее сидевшей на моем крыльце. Она бросилась мне навстречу вся в слезах и заключила в свои нежные объятия. В ту ночь она осталась у меня, а на утро мне показалось, что до сегодняшнего дня я и понятия не имел, что такое настоящее счастье... Мы обвенчались через месяц. Я взял отпуск и увез ее на Мальту, где мы были неразлучны целых двадцать дней. Нам крупно повезло с погодой: дождь лил как из ведра, так что все это время мы провели в номере отеля, занимаясь любовью... Мы были безумно счастливы, но неожиданно пришла телеграмма из фирмы и мы вернулись домой. Через сутки я улетел, смущенный ее жалобным взглядом.... Прошло два года. У нас родилась дочь Элизабет, а я стал капитаном "Северного сияния"... Каждый раз, провожая меня в рейс, Бонни плакала о своей тяжкой женской участи. Мы уже не были так счастливы, как прежде, хотя между нами еще оставалось уважение друг к другу... Мы потеряли его, когда дочь подросла и перестала стесняться наших разговоров. Мы стали чужими друг другу, и это чувство все росло и крепло с каждым моим полетом. Наш маленький мир радости и счастья рухнул, придавив нас своими обломками... Любовь - это открытый бассейн, переполняющий твою душу, пока из него не вытащили пробку!

- Это жизнь, Джон! - возразил ему Смит. - Любовь - это костер, который горит, пока оба влюбленных стараются его поддерживать!