Ночной пришелец - Мэрион Брэдли

Когда вы карабкаетесь по горам или ваш путь ведет по плоскогорью, для вас важнее всего две вещи — могучие легкие и набитый желудок. Далее, вам откроется предательски извивающаяся в ущелье меж скал долина, ведущая в сторону Ксанаду, лежащего, подобно приманке, в самой сердцевине гор.

Ну, а что делать дальше?

Кейтер, Хансен и все остальные продолжали ворчать за игрой в карты.

— Это место не приносит счастья, — брюзжал Майк, открывая двойку. — Будет счастьем, если мы выберемся отсюда живыми. Я согласен даже на Венеру

— только не на Марс! Брр! Даже если мы найдем что-нибудь стоящее, в чем я сильно сомневаюсь, и обеспечим себя на всю оставшуюся жизнь.

Кирка поддакнул.

— Рид, сколько ты извел динамита, чтобы взорвать стены?

— Платил за него не ты, — весело ответил Рид.

Эндрю стоял, накинув на плечи кожаную куртку с электрообогревом.

— Я готов отправляться.

— В одиночку? — резко сказал Рид.

— Да, если никто не пожелает составить мне компанию, — произнес Эндрю и внезапно понял. Он вытащил из кармана свой пистолет и подал его, держа за дуло, Риду.

— Извини, чуть не забыл. Когда начнете стрелять друг в друга, воспользуйтесь и моим.

Рид расхохотался, однако оружие не вернул.

— Не ходи слишком далеко.

Стояла одна из редких ясных ночей, иногда случающихся в промежутке между пыльными бурями. Эндрю опустил за собой полу палатки и ступил в темноту. Под подошвами он ощутил какое-то шевеление, нагнулся и выловил тупорылую песчаную мышь. Она извивалась на его ладони, пытаясь оттолкнуться всеми шестью слабенькими лапками; наконец, почувствовав приятное тепло, исходившее от кожи человека, успокоенно заурчала; он пошел вперед, нежно поглаживая чешуйчатое крошечное создание.

Две небольшие луны высоко над головой придавали сиреневое мерцание долине и гротескным ярусам остроконечных скал, в черных пятнах колючего кустарника — spinosa martis — свернутого в тугие клубки, заполнившие все углубления и расщелины. С подветренной стороны он услыхал пронзительный вой баньши, огромной птицы со склоненной книзу головой меж волочащихся безжизненно крыльев. Он увидел проносившийся вдалеке темный силуэт. Эндрю замер, задержав дыхание. Баньши каким-то непостижимым образом чуяли человека; возможно, они реагировали на тепловое излучение — и, настигнув, могли одним ударом могучей когтистой лапы выпотрошить его. Как на грех, у Эндрю не было с собой даже пистолета.

Кажется, на этот раз все обошлось. Баньши промчалась мимо, волоча крылья, с жутким воем, подобная ребенку в маскарадном костюме. Эндрю выдохнул с облегчением. И тут он начал соображать, что потерял направление. В какой стороне осталась палатка? Он попытался сориентироваться по скалистым пикам. В лунном свете под его ногами бледно вспыхнула расщелина. Ага, вот и подъем — ему надо преодолеть его, чтобы выбраться на дорогу…

Он поскользнулся, и в руку впился шип кустарника. Песчаная мышь вывалилась с ладони и проворно брызнула наутек. Эндрю, растирая как-то сразу онемевшие пальцы, поднял глаза… стены Ксанаду своими зубчатыми краями возвышались над его головой. Как же могло случиться, что он за несколько минут подошел так близко? Все кругом казалось таким странным…

Он повернулся и начал карабкаться на скалу, чтобы выбраться на дорогу

— и сорвался. Он ударился головой о камень и мир потемнел в его глазах.

— Не надо резких движений, — голос Рида звучал, казалось, отдельно от него, где-то над головой Эндрю.

— Лежи спокойно. Ты набил себе приличную шишку.

От яркого блеска звезд и резкого ветра в лицо Энди приоткрыл глаза. Он попытался ощупать голову, но Рид задержал его руку.

— Не трогай. Хорошо, что ты пришел в себя. Что стряслось? Тебя учуял баньши?

— Нет, я сорвался. Я потерял дорогу, а потом, должно быть, ударился, падая, о камень.

Эндрю снова закрыл глаза.

— Простите, сэр, я знаю, что вы приказали нам не подходить близко к городу в одиночку. Но я не удержался. Я был совсем рядом.

Рид нахмурился и придвинулся ближе к Эндрю.

— Потерял ДОРОГУ? Что ты имеешь в виду? Я вышел вслед тебе, чтобы отдать пистолет. Я опасался, что ты можешь повстречаться с баньши. Ты не отходил от палатки и на двести ярдов. Когда я наткнулся на тебя, ты лежал навзничь в небольшой расселине. И повторял «нет, нет, нет». Я подумал, что это шок от встречи с баньши.

— Нет, сэр, — Эндрю попробовал встать. — Я взглянул вверх и увидел зубчатые стены города, нависающие надо мной. Вот отчего я вырубился. Когда началось это.

— Началось что?

— Я не знаю, что это было, — Эндрю потер лоб, поморщившись, когда пальцы задели шишку. Неожиданно он спросил: — Джон, ты когда-нибудь задавался вопросом, как древние марсиане, зодчие Ксанаду, называли свой город?

— Кто это может знать? — проворчал старик. — Думаю, нам этого не узнать никогда. А ты задаешь странные вопросы!

— Я что-то почувствовал, — сказал Эндрю, тщательно подбирая слова. — Я поскользнулся, а когда выпрямился, что-то переменилось кругом. Мир как бы раздвоился. Я видел обычную картину — скалы, кустарник, руины, и одновременно появилось странное видение.

Он жестикулировал, пытаясь найти нужные слова, чтобы выразить необычные ощущения, и, наконец, произнес удивленно:

— Я ощутил внезапно острую тоску по дому. Точно. Разорение — вот что самое ужасное. Это было чувство, подобное тому как если бы я вернулся обратно в Маунт Денвер и нашел свою квартиру сгоревшей дотла. Долю секунды я даже знал, как называется этот город, почему он пришел в запустение, почему мы никак не можем добраться до него и почему люди сходят с ума. И тут я испугался, и побежал со всех ног, а потом споткнулся и упал, ударившись головой.

Лицо Рида посерело от беспокойства.

— Вздор! От удара у тебя все в голове перемешалось. Эти видения, или что там еще, были у тебя ПОСЛЕ того, как ты набил шишку, а не до этого.

— Нет, Джон, — Эндрю говорил тихо, но в его голосе звучала убежденность. — Я не настолько сильно ушибся.

На лице Рида снова появилось выражение сосредоточенности.

— Ладно, — произнес он мягко. — Расскажи мне, что же ты узнал.

Эндрю закрыл лицо руками.

— От удара все вылетело у меня из головы. Я только помню, что это были необыкновенные знания. — Черты лица его исказились. — Но я не могу теперь ничего вспомнить!

Рид положил руку на плечо юноши.

— Давай вернемся в палатку. Здесь можно замерзнуть. Знаешь, сынок, все дело в том, что твой мозг продолжал работать, пока ты лежал без сознания. Или…

— Думаешь, я сошел с ума? — с горечью перебил его Эндрю.