Тающий призрак - Фил Смит

В высоте бесшумно и плавно проплывал серебристый корабль. На мгновение он завис над центром геометрического города, затем выпустил блестящий металлический предмет и с невероятной скоростью скрылся за горизонтом.

Предмет словно застыл в воздухе, сверкая на солнце, а затем безжалостно рухнул вниз. Когда он ударился о землю, город превратился в расплавленный шар. Огромный столб поднялся до самого неба, и через этот тоннель город будто высосало в открытый космос. Раздался жуткий вопль оставшихся в живых, и из космоса хлынула смертельная пыль, заполняя образовавшуюся пустоту. Жизнь была истреблена, и только красное облако курилось на месте города.

Постепенно зрение Стива прояснилось, и перед ним опять предстала холодная марсианская пустыня. Солнце уже садилось, длинные тени легли на усеянную камнями землю и зубастые рты кратеров. Он снова мог пошевелить рукой и протянул ее к глазам, чтобы проверить, цела ли перчатка. К серебристому костюму, как лишайник, прилипли красные крупицы ломкого вещества.

Стив поднялся и обнаружил, что совершенно не чувствует одну ногу. Он наклонился посмотреть, что случилось, и увидел, что несколько слоев его защитного костюма порваны. В этом месте икра онемела от холода. Он, нервничая, посмотрел на заходящее солнце. Температура уже, должно быть, опустилась ниже нуля. Если он в ближайшее время не найдет модуль, то совсем отморозит ногу.

Стив помассировал ногу, пытаясь вызвать прилив крови. Конечно, он порвал костюм, пока прыгал по скалам. Он бы уже замерз до смерти, если бы их костюмы не состояли из нескольких изолированных оболочек, Астронавт с облегчением вздохнул, чувствуя, как начинает пульсировать кровь. Он снова поднялся и попрыгал на месте, оглядываясь. Пыльная буря не оставила после себя никаких следов, Он вдруг вспомнил о товарищах. Где могла застать их буря? Как она трансформировала их зрение? Было ли то, что он видел, на самом деле, или это оказался просто плод его воображения?

Может быть, он просто испугался и у него начались галлюцинации?

Нога Стива страшно болела. Казалось, ледяные иглы вонзаются в его плоть и высасывают живое тепло. Астронавт торопился, как только мог, но поскольку он ничего не ел целый день, несмотря на уменьшенную гравитацию, движение давалось ему с трудом.

Стив шел прогулочным шагом, не быстрее, чем на Земле, Нога его горела, ему казалось, она обуглилась и потрескивала, как головешка на костре. Если она отморожена, ее придется ампутировать, не дожидаясь возвращения на Землю, иначе он погибнет от гангрены.

Он мучительно перебирал в уме, какие инструменты можно использовать для операции, как вдруг заметил солнечный зайчик. Металлический корпус их модуля отражал заходящее солнце. Это придало астронавту сил, и он пустился бегом. Двое его товарищей стояли чуть поодаль, высматривая Стива, и, когда увидели, бросились бежать ему навстречу.

Они помогли ему забраться на борт и в тамбуре сняли с него костюм. Перебравшись в жилой отсек, Майк, который исполнял в полете обязанности доктора, осмотрел его ногу.

— Всего лишь небольшое кровотечение, — заключил он.

Когда снимали костюм, с ноги Стива упал на пол какой-то красный комок. Стив машинально дотронулся до него и с отвращением отдернул руку. Комок был липким и совершенно не похожим на кровь.

— Скорее соберите это и выбросьте, — испуганно закричал Стив. — Он врастает в меня.

Сдавленный стон пронесся по кладбищу. В припадке гнева зверь запустил мраморной головой, которую до сих пор держал в руках, в чернеющий на шпиле крест. Послышался звон разбитого стекла, и голова упала прямо перед алтарем, Ярость глухими волнами билась у зверя внутри, и он побежал прочь от церкви.

Жажда поживиться теплой кровью влекла его в сторону далеких огней на другом конце поля. Зрение его ухудшалось, но взамен появилось новое чувство. Теперь он научился чуять еду, теплокровные человеческие существа. Зверь останавливался на бегу, расправлял сгорбленные плечи и с застывшим лицом жадно вдыхал ночной воздух. Расширенные ноздри на мгновение затрепетали, затем он поймал запах, плечи опять ссутулились, тело подобралось, и он побежал дальше, Грязные лохмотья больничной одежды развевались на нем.

Стив уже научился ходить бесшумно, как животное. У одной изгороди он остановился и прислушался. Было тихо. Толкнув калитку, зверь неуловимой тенью скользнул к дому. До окна он дополз на четырех лапах, тяжело и с усилием дыша.

Около окна он встал и, прижимаясь к стеклу и оставляя следы слизи, заглянул в комнату, но никого не увидел. Из дома донеслись голоса. Повернув ручку, он открыл дверь. Из дверного проема хлынул свет, и длинная тень зверя упала в сад, Он испустил воинственный клич и бросился внутрь. Ворвавшись в комнату, из которой доносились голоса, он издал вопль разочарования и остановился как вкопанный, размахивая обрубком руки. В комнате работало радио.

Чудовище с рычанием отшвырнуло стул, и он вдребезги разбился о стену. Кухня тоже оказалась пуста. Проклятия разъяренного зверя разносились по дому, Он спустился обратно на первый этаж, полный злобы и разочарования. Дом был пуст.

Хитрый зверь выключил свет и спрятался в темной комнате, дожидаясь возвращения хозяев.

— Ничего-то не происходит в этом Богом забытом захолустье, — ворчал Фред Зимвел. Правая нога его затекла, и он пытался высвободить ее из-под другой, лежащей на столе, разгребая при этом кучу старых газетных номеров, Груды бумаги были разбросаны по всему его кабинету.

Глава 8

— Проклятье, — возмущение Зимвела достигло апогея. — Что нам поместить в завтрашнем номере? Газета опять будет состоять из мешанины малозначащих событий, и никакой статьи, действительно заслуживающей внимания, в ней не найдется! Разве начинающий журналист сделает себе имя в этом болоте? «Трептам Глобо»,[1] — цинично усмехнулся он. — Вот уж действительно, я круглый дурак! Обо всем, что здесь происходит, можно написать на рулончике туалетной бумаги.

Он взялся за телефон в последней отчаянной надежде услышать какую-нибудь новость для газеты, в которой он работал. Может, звякнуть очередной раз в отделение полиции? Господи, хоть бы кто-нибудь попал в аварию или на них обрушилась эпидемия холеры. Хоть что-нибудь!

Усталый женский голос ответил ему, Когда телефонистка узнала, кто звонит, она рассердилась.

— Это опять ты! — воскликнула она. — Тебе все не спится, да?

Фред был сама любезность.

— Ну, Дорис, сладкая моя, что с тобой случилось? Никто не говорил тебе, как ты похорошела в последнее время?