Дождь над океаном (сборник) - Александр Бушков

— У вас у самого есть дети?

— Нет.

— Плохо, — сказал он. — Будь у вас дети, вы быстрее поняли бы. Дело в том, что наши дети, я имею в виду ретцелькиндов, словно бы и не дети. Вот вам и квинтэссенция. Словно бы они и не дети.

— Преждевременная взрослость? Вундеркинды?

— Да нет же, — досадливо поморщился Зипперлейн. — Вот видите, вы не поняли. Вундеркинды — это совсем другое. Пятилетние поэты, шестилетние математики, семилетние авторы поправок к теории относительности вписаны в наш обычный мир, вписаны в человечество, если можно так выразиться. Ретцелькинды — другие. Словно бы среди нас живут марсиане — со своими идеями, со своей системой ценностей и стремлениями, о которых мы ничегошеньки не знаем и не можем узнать, потому что они с нами об этом не говорят! Ну не могу я объяснить! Речь идет о явлении, для которого нет терминов, потому что ничего подобного прежде не случалось. Вы только поймите меня правильно…

— Понимаю, — сказал я. — Пойдемте.

Зипперлейновская малолитражка была старомодная, опрятная и подтянутая, как старый заслуженный боцман перед адмиральским строем. Мы уселись.

— Что мне сказать Анне? — спросил Зипперлейн.

— Моя будущая хозяйка?

— Да.

— А вы чистую правду говорите, — сказал я. — Приехал человек из столицы, хочет разобраться в ситуации.

— Что делать с Некером?

— Ничего, — сказал я. — Мы с вами оба ниже его по званию, его полномочий никто не отменял. Пока мы не убедимся, что дело неладно…

— Вы не допускаете, что он мог докопаться до сути?

— Еще как, — сказал я. — Это — Некер. Это — сам Роланд. Вполне возможно, что в вашем городе есть и другие люди, докопавшиеся до сути. Вопрос первый: если они есть, почему они молчат? Вопрос второй: почему Некер, если ему удалось докопаться до сути, ударился в загул?

— Может быть, на него так подействовала истина.

— Стоп, комиссар, — сказал я. — Я не знаю истины, способной выбить из колеи Лео Некера. Нет таких истин, не было и не будет. Если бы вы знали его так, как знаю я, подобные мысли автоматически показались бы вам галиматьей и ересью низшего пошиба. Это один из моих учителей, это один из тех, кто являет собой легенду Конторы, мифологию внутреннего употребления…

— Вам виднее, — сказал он. — Я всего лишь полицейский. Однако при столкновении с чем-то качественно новым прежние критерии могут оказаться устаревшими…

— Как знать, как знать, — отделался я универсальной репликой.

Зипперлейн неожиданно затормозил, и я едва не вмазался носом в стекло.

— Совсем забыл, — он виновато почесал затылок. — Дальше — только для пешеходов. Можно в объезд. Или пройдемся? Всего три квартала.

— Давайте пройдемся, — сказал я. — Как два перипатетика.

Я взял чемодан, Зипперлейн запер машину, и мы тронулись. Голуби, разгуливавшие по мостовой, недовольно расступились перед нашими ботинками. Настроение у меня портилось. Когда впереди показался броневик, оно упало едва ли не до абсолютного нуля.

Видимо, запрет автомобильного движения на броневик не распространялся. Он стоял у кромки тротуара, высокий, зеленый, на толстых рубчатых колесах, чистенький, словно только что вышедший из ворот завода. На броне у башенки сидел сержант и что-то лениво бубнил в микрофон, двое солдат в лазоревых касках стояли у колес, держа свои автоматы, как палки, и откровенно скучали. Здоровенные такие румяные блондины, от них за версту несло фиордами, набережной Лангелиние, Андерсеном и троллями. Мимо, обогнав нас с Зипперлейном, прошла девушка в коротком желтом платьице, и потомки Эйрика Рыже синхронно повернули головы ей вслед.

Мы миновали броневик, и я увидел их четвертого, лейтенанта, он стоял вполоборота к нам, смотрел на противоположную сторону улицы, и его расслабленная фигура была исполнена той же безнадежной скуки. Я взглянул на него пристальнее и тут же отвел глаза. Хорошо, что Зипперлейн заслонил меня.

С о в е р ш е н н о с е к р е т н о. С т е п е н ь А-1.

Полковник Конрад Чавдар. Родился в 2008 г. В 2026–2029 гг. служил в авиадесантных частях войск ООН. В 2031-м закончил военное училище «Статорис» (факультет общевойскового командования). В настоящее время командир полка специального назначения «Маугли». Четыре международных и три национальных ордена. Женат. Сын.

Теперь прибавились дополнительные загадки. Конрад, я знаю, скромный человек, но не настолько, чтобы на операции переодеваться в форму обычной бронепехоты с погонами младшего по званию. Следовательно… Следовательно; экипаж этого броневика весьма квалифицированно валяет ваньку, изображая скучающих новобранцев. А на самом деле это — полк «Маугли», профессионалы, элитная ударная группа по борьбе с терроризмом. От страха их сюда послали, что ли? Совет Безопасности напуган здешними чудесами, и потому… Или назревает что-то серьезное?

— В городе все спокойно? — спросил я. — Нет, я не о ретцелькиндах. В других отношениях.

— Кажется, спокойно.

Черт бы тебя побрал, выругался я про себя, ты что, не помнишь, какие люди сворачивали себе шею из-за того, что лишний раз произнесли или подумали слово «кажется», очень уж положились на его обманчивую гибкость?

— Как вы носите пистолет, Зипперлейн?

— Как большинство — в «петле». Но чаще не ношу. Я уже пожилой человек…

— А вы, часом, не фаталист?

— А вы?

— Когда как, — сказал я чистую правду.

— Этот город способен сделать вас фаталистом.

— Ну да, — сказал я. — За день выпадает уйма, метеоритов, и ни один еще не упал кому-нибудь на голову. Это убеждает.

— Вы злитесь?

— Честное слово, не на вас, — сказал я. — Вы же умный человек, комиссар. Я немножко злюсь на людей, которые далеко отсюда. Ради чистоты эксперимента меня сунули сюда, абсолютно не проинформировав. Я все понимаю, метод «контрольный след» сплошь и рядом дает неплохие результаты, но могу я выругаться хотя бы мысленно?

— Да… — сказал он. — Что я еще могу для вас сделать?

— Оставьте на почтамте свой адрес. Вот, пожалуй, и все. Разве что… Вы меня не проинструктируете?

— Инструктаж уместится в одной фразе, — сказал он. — Ничему не удивляйтесь. Если станете удивляться, можете наделать глупостей. Что бы с вами ни случилось, помните одно — это не галлюцинации, вы абсолютно здоровы.

— Прекрасный инструктаж. Едва ли не лучший из всех, какие я за свою службу получал… Нет, серьезно.

— Вот именно. Ничему не удивляйтесь. Возможно все, что угодно. Но это не опасно для жизни и здоровья. По крайней мере не было прецедентов… Все, мы пришли.