Дождь над океаном (сборник) - Александр Бушков

— Он умер, — сказал старик.

— Кто? — вежливо поинтересовался я.

— Рольф Швайнвальд.

— А…

— Вот так. И за ним пришла та, что приходит за всеми людьми. Пришла, увы, с опозданием на сотню лет. Рольф Штайнвальд, ста двадцати четырех лет от роду, был личностью в своем роде уникальной — последний доживший до наших дней эсэсовец. Дивизия «Викинг». Свое давно отсидел, но оказался столь крепким, что казалось» сам дух Черного корпуса упорно держит на этом свете свое последнее вещественное воплощение. Лет десять назад экс-оберштурмфюрер впал в старческий маразм и с тех пор строил на своем дворе оружие возмездия «Фау-3», используя в качестве основных деталей консервные банки и прочий бытовой хлам. Соседские мальчишки сооружение разваливали, он снова строил. А теперь вот подох» не достроив.

— Это эпоха, — сказал мне старик. — Вы понимаете, целая эпоха ушла. Если подумать, весь двадцатый век. Я все это видел, понимаете? Берлин. Бабельсберг. Мюнхен. Не растерзанный союзной авиацией Мюнхен, а олимпийский, тридцать шестого года. Вы знаете, что фюрер учредил особую медаль для немецких победителей Игр? Вы представляете, как это выглядит, когда звучит команда «марш!», и шеренга с размаху опускает сапоги на булыжную мостовую.

— И еще Дахау, — сказал я.

— Что? — он подумал, припоминая. — Ах, да… Дахау и еще этот, как его… ну, вы лучше помните. Печи. Кого-то там сожгли, говорят, некоторые были учеными, что-то такое изобрели, чуть ли не эпохальное… Печально. Я все понимаю — были издержки, как у любого политического движения. Может быть, не следовало их так уж… чересчур. Может быть, не стоило сотрудничать с сионистами, а и их вешать. Но, молодой человек, если бы вы видели, как это было красиво! Факельные шествия — ночь, маленький живой огонь факелов, колышущиеся тени, и тысячи людей в едином порыве… Форма. Человек в форме никогда не чувствует себя одиноким, ущербным, он всегда в рядах, с кем-то, частица могучего целого. Где это теперь? Войска ООН? Семенная вытяжка, пародия на армию и строй, оперетка…

Он горько покривился и обеими руками поднял к губам стакан. Этих динозавров остались считанные единицы — развитая геронтология, высокий уровень медицины… может, еще и яростное желание жить, сохраниться, быть? Они единодушно открещивались от ушедшей идеологии, все воевали на Западном фронте, если собеседник был с востока, и на Восточном — если собеседник был с запада. Но все поголовно и навзрыд сожалели о порядке и братской сплоченности, чьими символами были мундир, френч, китель…

— Вот и ваш Некер появился, — сказал бесшумно подошедший хозяин.

С о в е р ш е н н о с е к р е т н о.

Э к с п р е с с — и н ф о р м а ц и я. Д о п у с к А-0.

Генерал-майор Некер Лео-Антуан (Роланд). Родился в 1984 г. Сорбонна, военное училище «Статорис» (командно-штабной факультет). Имеет ученую степень магистра, автор ряда работ по международному праву в области взаимоотношений транснациональной контрразведывательной службы ООН с национальными правительствами. В настоящее время — начальник Отдела кризисных ситуаций. Член Коллегии МСБ, заместитель начальника регионального управления МСБ «Дельта». Четыре международных и шесть национальных наград. Женат. Сын. Дочь.

Я обернулся — откровенно, не маскируясь. Некер сидел у входа. Это был он и не он. Крупная фигура, густые усы, мужественное лицо стареющего военного — импозантный моложавый джентльмен с фамильного портрета викторианских времен. Но я хорошо его знал и видел, что он стал другим. Полное впечатление надломленности, безвольности, и это не игра. Он на самом деле сломлен.

Во времена оны Роланд был для меня учителем, недосягаемым эталоном и господом богом, да и потом, поднабравшись опыта, я смотрел на него снизу вверх — право же, он заслуживал такого взгляда. Что же делает с людьми этот проклятый город и как он этого добивается? По спине у меня побежали мурашки при мысли — что, если то же суждено и мне? Поток, неотвратимо затягивающий в омут… Но должен же кто-то прервать череду необъяснимых падений, по сути, предательств?

Я подошел к нему и сел напротив. Он равнодушно поднял голову. А потом узнал меня.

— Здравствуйте, генерал, — сказал я. — В Центре беспокоятся, куда это вы запропастились.

— Меня всегда можно найти в этом милом заведении, — сказал он. — От и до. Сижу и пью. Омерзительное занятие, знаете ли. Я все жду, когда начнется белая горячка, и я с превеликой радостью лишусь рассудка, но горячка никак не приходит…

— Что с вами?

— Информация, — сказал он. — Я ведь был хорошим сыщиком, верно? А теперь получил информацию, которую человеческий мозг — или по крайней мере мой мозг — переварить не в состоянии.

— Вы докопались? — спросил я.

— Да.

— И что вы знаете касаемо здешних странностей?

— Наверное, все, что нужно знать, — сказал он. — Но вам я не собираюсь ничего говорить. Поймите, вы сами должны… Речь идет о ситуации, где все наши условности и установления не имеют никакого значения. Представьте, что на заселенный негуманоидами Марс попадает земной ботаник и с точки зрения ботаники пытается рассудить тамошние политические или научно-технические споры. Представьте, что неграмотный филиппинский рыбак отправлен разбираться в склоках и сложностях дублинской дирижаблестроительной фирмы. Я о нас с вами. Профессиональные контрразведчики пытаются стать судьями в деле, которое требует других судей… или вообще не нуждается в судьях. Я говорю загадками, да? Но вы должны сами до всего докопаться.

— И тогда? — спросил я.

— А вот тогда-то начнется самое интересное и сложное… Нужно будет сделать выбор, принять решение. Я его принять не смог, в чем честно признаюсь. Я думал, что знаю все о добре и зле, все о жизни и своем месте в ней. Но… Я не могу сделать выбор. Страшнее всего — как раз эта неспособность принять решение…

— Кто такой Регар? — спросил я резко.

— Тот человек, на месте которого я хотел бы быть.

— Лонер настаивал, что это враг.

— Значит, Лонер ничего не понял. — Он глянул мне в глаза. — Голем, надеюсь, ты понимаешь, что взять меня будет довольно трудно? Или ты здесь со своими мальчиками?

— Я здесь один, — сказал я. — И у меня нет приказа вас брать. Получи я приказ, я бы это сделал. Пусть даже один. Но мне всего лишь поручено разыскать вас. Я вас нашел. И говорю вам — за вас беспокоятся. Лучше бы вам поехать в Центр.

— Учту. Знаешь, что хуже всего? Прекрасно понимаешь, что с тобой происходит… Прощай. Желаю оказаться счастливее.