Дождь над океаном (сборник) - Александр Бушков

Да ничего там не было почти. Так, клочки, ошметки, мокрые хлопья, густые брызги.

— А ведь свершили, господа, — тихо, удивленно сказал поручик Сабуров. Свершили…

Он знал отчего-то: что бы он в дальнейшей жизни ни свершил, чего бы ни достиг, таких пронзительных минут торжества и упоения не будет больше никогда. От этого было радостно и тут же грустно, горько. Все кончилось, но они-то были!

— Скачут, — сказал Платон. — Ишь, поди, цельный эскадрон подняли, бездельники…

Из того лесочка на взгорке вылетели всадники и, рассыпаясь лавой, мчались к ним — человек двадцать в мундирах того цвета, который страсть как не любил один поручик Тенгинского полка.

— По мою душу, — сказал Воропаев. — Ничего, все равно убегу, не первый раз…

К ним мчались всадники, а они стояли плечом к плечу и смотрели устало Белавинского гусарского полка поручик Сабуров (пал под Мукденом в чине полковника, 1905), нигилист с чужой фамилией Воропаев (в действительности — дворянин Сперантьев, казнен по процессу первомартовцев, 1881), Терского казачьего войска старший урядник Нежданов (помер от водки, 1886), смотрели равнодушно и устало, как жнецы после трудного дня, ратоборцы после тяжелого поля. Небо над их головой было небывало огромным, насыщенным неизвестной жизнью, совсем даже, как выяснилось, непохожей на нашу. Главное было позади, остались скучные хлопоты обычного дня и досадные сложности бытия российского, и ничего никому не удастся доказать, и никто никогда не поверит, и вряд ли кому-то из троих случится еще встретиться с жителями небесных планет.

Всему свое время, и время всякой вещи под небом. Так утверждали древние, но это утверждение, похоже, не для всего происходящего в этом мире справедливо.

ВЕЛИКОЛЕПНЫЕ ГЕПАРДЫ

(Записки человека долга)

Пролог

ЗА ТРИ ДНЯ ДО ОСНОВНЫХ СОБЫТИЙ

Большую черную машину они остановили у поворота, где на металлическом штыре сидел расписной керамический гном, а рядом прохаживались у своих мотоциклов люди из блокер-группы. Молча шли по осеннему лесу, подняв воротники плащей, хотя дождя и ветра не было, почему-то шли гуськом, след в след, хотя тропинка была широкая.

— Сколько там людей? — не оборачиваясь, спросил тот, что шел впереди. Во рту у него была прямая трубка, и оттого вопрос прозвучал невнятно, но его поняли. Когда говорит генерал, младшие по званию, как правило, слушают очень внимательно. Тем более в такой ситуации.

— Уже человек двадцать. Местная полиция выведена из игры — я звонил их министру.

— Как по-вашему, сколько у него патронов?

— Пока выпустил семнадцать, мой генерал. Сколько осталось, никто не знает. Мы пришли, вот…

Домик был маленький, яркий, аккуратный. У крыльца стоял забрызганный грязью автомобиль с распахнутой дверцей, к нему прилипли желтые листья, и левая фара была разбита.

— Гнал как бешеный. Хорошо, Ричи не растерялся, сел ему на хвост и немедленно связался со мной.

— Начнем.

Тому, кого называли генералом, подали микрофон. Все замолчали.

— Лонер, — сказал он, и гремящее эхо улетело в чащу. — Капитан Лонер, я к вам обращаюсь!

Пуля, противно свистнув, срубила ветку высоко над их головами. Никто не пригнулся. Ветка не долетела до земли, запуталась где-то в кронах.

— Лонер!

Карабин хлестко щелкнул три раза подряд, высоко над головами людей взвихрились листья.

— Вот так и продолжается. Нужно что-то делать. По-моему, единственный выход — газовые гранаты.

— Я бы мог пойти к нему. Я уверен, он не станет в меня стрелять, все время он бьет поверх голов. Вы разрешите, генерал?

— Нет. Не стоит рисковать. Святые Себастьяны мне не нужны. Лонер, выходите, это бессмысленно!

Выстрел. Выстрел. Выстрел. И тишина.

— Ну ладно. Мы его скоро возьмем. Но скажет мне кто-нибудь, что могло так на него подействовать?

Они молчали. Сказать было нечего. Существуют люди, которые никогда, ни за что не сломаются. И все же?

— Пускать газометчиков, мой генерал? — спросил грузный человек в синем плаще.

— Подождите, Патрик, езжайте в город. Свяжитесь с Региональным, разыщите Кропачева и Некера. Некер, по-моему, в Роттердаме. Пусть немедленно высылают замену. Резерв в готовность. Подтягивайте газометчиков.

Человек в синем плаще попробовал по привычке щелкнуть каблуками, но на усыпанной листьями земле у него ничего не получилось, и он смутился.

— Лонер, — генерал снова взял микрофон, и снова пуля пробила редеющую осеннюю листву. — Одно слово — что там? Хоть это сказать можете? Вы же мужчина, офицер, черт побери…

В ответ раздался вопль насмерть перепуганного человека:

— Там преисподняя!

— Внимание, газометчики, пошли!

Сухо треснул еще один выстрел, показавшийся глуше тех, что били до него. Сначала никто ничего не понял, а когда поняли, к домику со всех сторон бросились люди в форме войск ООН, в штатском, в маскировочных комбинезонах. Генерал остался на месте и видел, как капитан, первым распахнувший входную дверь, вдруг с места остановился на пороге, посмотрел себе под ноги, медленно поднял руку, снял фуражку и остался стоять так…

— Господи! — выдохнул кто-то.

С о в е р ш е н н о с е к р е т н о. С т е п е н ь А-1.

Капитан Лонер Жан-Поль (Звездочет).

Профессиональный разведчик. Родился в 2007 г.

В июне 2032 г. закончил военное училище «Статорис» (факультет контрразведки). Следователь по особо важным делам Международной Службы Безопасности ООН (управление «Дельта»). Два национальных и три международных ордена. Женат. Сын. Дочь.

День первый

— Что вы подразумеваете под конфликтом?

— Когда люди грызут друг другу глотки, — сказал он. — Вовсе не обязательно в буквальном смысле. Главное — враждующие непримиримы. Вы согласны с тем, что и будущее невозможно без конфликтов, спасибо и на том… Но вы упорно считаете, что все ограничится чинным ученым спором в каком-нибудь хрустальном амфитеатре. А я пытаюсь втолковать вам, что и через сто, двести лет конфликты так и не приобретут характера чисто словесной дуэли. Всегда будут какие-то действия — не грязные, не кровавые, но так или иначе ограничивающие возможность одного из противников бороться и дальше. Действия.

— Знаете, расскажите лучше о ваших творческих планах.

— Вы увиливаете.

— Потому что не могу с вами согласиться, — сказал я.