Последний ангел - Константин Брендючков

Проснувшаяся Фада тем временем вместе с помощниками и под наблюдением самого командира тщательно проконтролировала все цепи Комбинатора, выверила задающую программу и снова привела аппарат в действие, хотя и без того было ясно, что изменений ждать нечего, так как никакой ошибки не было обнаружено. Командир не стал даже повторять большой сбор космонавтов, а лишь с ограниченной группой оказавшихся поблизости лиц просмотрел еще раз то, что уже видели, и когда события дошли до катастрофы, и Фада вопросительно взглянула на него, дал знак не останавливать Комбинатор.

"Приходится примириться с очевидностью, - уловила Лия его мысли. Население Фаэтона не смогло вырваться из цепей разобщенного частновладельческого общества, а оставленное нашими предками техническое наследие не способствовало объединению народов в единую семью, потому что нравственное развитие, по-видимому, отстало от технического, и социальное уродство погубило планету".

- Увеличить скорость проекции! - сказал Зор Фаде, а командир приказал навигаторам отмечать курс закрутившейся на Большом Экране Селены. Где-то под ее поверхностью в сооруженных ранее укрытиях находились остатки обитателей Фаэтона, оказавшиеся там к моменту катастрофы. Ничтожнейшая часть погибшего населения планеты оказалась от нее оторванной и заброшенной в неведомое. С каким ужасом должны были они наблюдать через свои приборы за гибелью породившей их тверди и на что могли они рассчитывать, отлетая все дальше и дальше от былой орбиты Фаэтона?!

Вскоре вычисления навигаторов определили, что траектория Селены направлена внутрь планетной системы, а несколько позднее выяснилось, что она пройдет в окрестностях Гелиоса. "Этот гигант уже схватил ее щупальцами своего тяготения, и холодная Селена мелкой мошкой вспыхнет, влетев в его корону, - с горечью подумала Лия. - Несчастные, укрывшиеся на ней, погибнут еще задолго до этого, а с ними прекратится и всякая разумная жизнь во всей планетной системе этой звезды. И мы не в состоянии предотвратить это, ничем не можем помочь несчастным, потому что все уже совершилось, а мы созерцаем лишь прошлое!"

- Не надо отчаиваться, Лия, тем более, что ты допускаешь грубую ошибку, - уловила она мысль Зора.

- Какую, Зор?

- Ты слишком по-женски поддалась эмоциям, не замечая очевидного свидетельства благополучной участи Селены. То, что вы видите, является результатом записей Наблюдателя, а ведь он не мог оторваться от Селены, и случись ей сгореть в пламени Гелиоса, с ней погиб бы и Наблюдатель. На пути Селены к Гелиосу находятся орбиты еще трех планет, которая-то из них и перехватила Селену.

- Это можно подсчитать, - отозвался один из навигаторов, - как я раньше не догадался!

- Не надо! Мы определим это и по Большому Экрану. Фада, ускорь события.

Колебания Селены на экране участились, поверхность помутнела от слившихся подробностей, и вскоре навигатор, следящий за ее курсом, воскликнул:

- Так и есть, траектория Селены начинает круто изгибаться. Все ясно: ее захватила Терра, вон она уже показалась на краю Большого Экрана. Траектории пересекутся!

"А не разобьется ли Селена о Терру в таком случае? - мелькнуло у Лии, но она тут же поправилась: - Ах, разумеется, нет, иначе опять-таки не уцелеть бы и Наблюдателю".

- Вот мы и получили теперь ответ на вопрос, который был задан недавно. Наблюдатель опоздал на рандеву с нами потому, что шел на наш вызов не с орбиты Фаэтона, а с более далекой орбиты Терры.

"Терра? - спросил кто-то мысленно. - Ты мало рассказывал нам о ней".

- Скоро мы узнаем о ней подробнее, - ответил вслух Зор. В то время, когда систему Гелиоса посетили наши предки, Терра не представляла особого интереса. Возможно, где-то на Терре были очаги разумной жизни, но предки не успели ее обнаружить, потому что их внимание тогда целиком поглотил Фаэтон. Впрочем, время, как вы знаете, всего лишь физико-математическая условность, а все происходящее зависит от скорости процессов и от ресурсов...

А Терра, голубая и еще более прекрасная, чем Фаэтон, приближалась к центру экрана, и становилось ясным, что ее тяготение уже захватило Селену, вырвало из ее объятий Наблюдателя, переведя его на более близкий к Терре эллипс вращения. Селена же становилась на экране все меньше и ущербнее, пока не превратилась в маленький серпик.

Селена сделалась луной Терры, - успела догадаться Лия и только принялась вычислять расстояния, как раздался возглас, прервавший все:

- По-одъем!

Этот сигнал всегда доходил до Олега Петровича безотказно, подействовал он и на этот раз.

10

Ни гимнастика, ни умывание не смогли окончательно развеять впечатления сна. На самом деле: разве бывает такое, чтобы сон повторился, да еще с продолжением, как вторая серия кинокартины? Правда, особенно отчетливо ему виделись только Зор и Фала, а остальные члены экипажа почти не запомнились, да и подробности обстановки, кроме Большого Экрана, воспринимались смутно, но уж зато история Фаэтона прошла, как наяву. А крепче всего запомнилось лицо Лии и ее глаза.

Усевшись перед зеркальцем бриться, Олег Петрович, как всегда, увидел над ним лицо Ангела, и тут вдруг лицо это напомнило ему кого-то знакомого. Впрочем, разглядывать было некогда, бритва в руке жужжала, на кухне грелся чайник, пора было идти в бюро. Но вернувшись с работы, Олег Петрович вспомнил о замеченном сходстве. Он долго вглядывался в ангела, повертывая его на столе и так и эдак, пока не понял, что его лицо напоминает Фаду - у нее были такие же громадные раскосые глаза. А если бы они были пропорциональные?

Он взял лист ватмана и попробовал нарисовать это же лицо, но с глазами обычной величины. И когда он наносил последние штрихи, на него глянула... Афина Павловна! Что это, действительно сходство или он просто такой плохой рисовальщик, что вместо одного лица сделал совсем другое!

Это настолько его заинтересовало, что он взял фотоаппарат, заснял лицо ангела с разных точек, прошел в чуланчик, где у него был фотоувеличитель, проделал необходимые процедуры и получил снимки различного увеличения. Потом он безжалостно вырезал у ангелов глаза вместе с бровями на большой карточке и на меньшей, приклеил карточки на ватман и в вырезы большой карточки вклеил глаза с меньшей. Конечно, остались просветы, но отойдя от фотографии подальше, он перестал их различать и убедился, что снимок и впрямь смахивает на Афину Павловну. А когда он проделал то же самое с меньшей фотографией, то стало еще разительнее сходство уже с Фадой.

Открытие настолько поразило Олега Петровича, что он остолбенел. Предположить, что много лет назад кто-то вылепил существо, которое он видел на днях во сне, казалось сплошным абсурдом. Но через минуту он подумал, что все могло быть как раз наоборот: он так привык к статуэтке, что она и приснилась ему.