Нф-100: Долгая осень - Михаил Фиреон

-Золотишко-золотишко! - глядя назад, через занавешенный шторкой тамбур, наиграно, словно убеждая самого себя в правильности выбранного решения, припевал барон Корсон - всегда мечтал покататься на нем! Это 'Кровавый Барон'. Ему две тысячи лет, но за ним хорошо ухаживали, и он все как новенький! Увидим Город Ночи и цивилизованные страны! Ха!

Банкир Зулет причмокнул и кивнул. Через тощие щеки явно проступали клыки. Голодный взгляд буравил могучую, полнокровную шею рыцаря с огромным, готовым вот-вот лопнуть, алым прыщом.

Луиза Вальдэ-Розенгарден промолчала. Она сосредоточенно щелкала кнопками. Где-то в глубине машины, завращались, запели двигатели. Трап пошел вверх, оставляя снаружи солдат, сталкеров и цуборгов.

-А Алисия? - с изумлением воскликнул барон Корсон.

-Алисия своим ходом - коротко, неприязненно бросила ему Луиза - хочет, пусть развлекается. А у нас груз.

-Золотишко-золотишко! - снова запел в усы и, делая счастливый, что все так хорошо обошлось, вид, беспокойно забегал глазами, настороженно вслушиваясь в нарастающий рев двигателей, барон Корсон - хой, кто жрал чеснок? Ненавижу чеснок! Бе, как воняет!

-Заткнись, у тебя из пасти воняет - брезгливо бросила ему Луиза и потянула на себя рычаг тяги.

Турбины оглушительно взвыли. Из дюз вырвалось раскаленное сине-желтое пламя. Корабль пошел ускоряться по рельсам, все быстрее и быстрее набирая ход. Непривычный к перегрузкам барон Корсон в ужасе вцепился в подлокотники, и как можно ниже вжался в кресло. За угловатыми окнами кабины пролетели темные тюбинги подземного ангара. Впереди, у самой воды, открылась аппарель. Корабль с неприятным прыжком отделился от рельс и, подскакивая на воздушных ямах, помчался над серой водой.

Толпящиеся наверху, в разоренном баронском парке, все прибывающие на вершину горы, ликующие победе люди генерала Гандо, услышав шум, не сразу поняли что произошло. Но тут, кто стоял ближе к парапетам и галереям засвистели, закричали, в воздух взлетали показывающие вниз, на залив руки.

-Убегают! - подавшись к парапетам, на все голоса гудела разъяренная, жаждущая крови узурпаторов толпа. Загремели выстрелы.

-Аааа! - в гневе потрясая оружием, глядя как, разбрасывая ударной волной шлейфы белых брызг, алая стрела улетает все дальше и дальше от берега, гарцевали по берегу, стреляли вслед, размахивали жезлами целеуказателей, рыцари.

-Свободный огонь! Огонь же! Ну! - разворачивали орудия и палили, выпуская вдогонку длинные трассирующие очереди, воздушные суда и орденские танки. Море кипело за кормой удаляющегося корабля. Луиза Вальдэ потянула штурвал на себя и 'Кровавый Барон', уходя в темнеющее вечернее небо, к звездам, начал стремительно набирать высоту.

Из города, с крыш домов, с палуб кораблей кричали и показывали пальцами.

-Уйдут же! - чуть не плакали от бессильно злобы и сожаления, сжимали кулаки и закусывали губы, люди.

Прижатые перегрузкой к креслам барон Корсон и банкир Зулет напряглись что есть сил. Море осталось где-то внизу позади за кормой. За окнами уже синело бескрайнее вечернее небо, ужасное ощущение удаляющейся земли и натужный вой двигателей приводили в отчаяние даже этих отъявленных злодеев, и только один человек в этой кабине, был искренне счастлив тому, что происходило сейчас вокруг него.

-Хооооооо! - закидывая голову и тряся недожеванным бутербродом с мясом, сыром, капустой чесноком и майонезом от повара, охотника и агента Карло Спонсоне, дрыгая ногами от счастья, весело кричал с заднего левого кресла кабины Пемкин.

-А ты еще кто такой? - пытаясь вывернуться назад и посмотреть, что там за вопли, с негодованием крикнула ему Луиза Вальдэ. Ее рука потянулась к кобуре пистолета на ремне ее отвратительных камуфляжных штанов.

-Герхард Дональд Аристарх Пемкин! - обнажая из под своего вечного черного капюшона рябую от давнего ожога, лысую голову, весело представился оружейник. И поглаживая пристроенный между тощих колен блестящий цилиндр с таймером, заявил - а это мои друзья, мэтры Валор и Гинк! Улыбнитесь, сейчас вылетит мышка!

Стрелка таймера коснулась нулевой отметки.

Стремительно удаляющийся от города по гиперболической кривой, сопровождаемый проклятиями и грозными выкриками, алый корабль внезапно вспыхнул в темнеющем ночном небе и с легким хлопком рассыпался веером разноцветных дымных искр. Они еще долго падали с высоты и с шипением гасли в холодных волнах вечернего моря, и тем, кто был ближе к месту крушения, на миг показалось, что по небу пронесся легкий и ликующий, как пение ранних, загоревшихся над морем звезд, старческий смех.

-Ааа! Ууу! - кричали, срывали с голов шлемы и капюшоны, бросали в воздух шапочки, стучали оружием, и топали ногами люди. И только выброшенная из времени, буквально за пару секунд до взрыва и наблюдавшая за ним из той самой беседки, на которой прилетела в замок так подпортившая ей все планы команда лорда Динмара, Алисия Вальдэ, яростно сжала пальцы так сильно, что из-под ее кровавых ногтей брызнула мраморная пыль. Все было кончено. Она осталась одна, поверженная и униженная, без денег, без славы, без крови, без племени верных, так безжалостно перебитых жалкими людишками собак, без брата - оборотня и киборга-сестры. Даже без клоуна мужа. И, видя, сколько ликующего, радующегося ее несчастьям, заполонившего двор и парк замка народу, собралось вокруг, она в ярости вскинула руку и, испустив ультразвуковой крик, отчего у всех вокруг заложило уши, сметая все на своем пути, сгорая от унижения и бессильной ярости, бросилась вперед напролом, по периметру двора. Люди шарахались прочь от этого летящего на них, безумного и сияющего смерча, и только один воин - крепкий, широкоплечий, светловолосый и небритый, с веселыми светлыми глазами, в бригандине и окровавленной мантии, с ростовой палкой-бимбардурой в руках, ловко увернулся с ее пути, пропустил и, взмахнув своим оружием, ударил по шее.

Крест на клинке вспыхнул золотым огнем, силиконовые жилы с хрустом лопнули, и голова демонессы как-то внезапно легко отделилась от тела, а само тело еще несколько десятков метров, все набирая ход, продолжало свое бессмысленное движение пока со всего разгону не врезалось в стену баронского замка. С неприятным хрустом и хлюпаньем распласталось по камням, брызнуло и кучей ослепительно белых, заляпанных кровью тряпок, жирно шлепнулось в грязь.

А Ларге со словом.

-Ха!- подобрал за волосы отрубленную, еще бессмысленно вращающую подведенными кровавыми глазами голову, с игривым видом подошел к беседке, встал ногами на гипсовую скамейку, как конферансье оглядел аудиторию.

-Хо! Богоугодное дело! - довольно проговорил он и, вскинув свой трофей к небу, выгнулся, распахнул пасть и во всю глотку надрывно закричал.