Тропа тайкера - Павел Искра

И когда я все это вспомнил (спасибо "яйцерезу"), мне вдруг сразу захотелось жить. И я дал себе клятву наперекор всему выжить и мстить. И так, чтобы у этого жестокого и сильного земля под ногами горела, и чтобы он, как и я неделей раньше, молил о смерти.

Позже, когда я вспоминал этот сон, мне было смешно, - мальчишка-калека клянется отобрать назад свои родовые имения. И выходило по клятве, что отец мой аристократ, и мать, стало быть, тоже (на военном заводе-то! с ячменным супом!). Хорошо, что отец, судя по тем воспоминаниям, был уже мертв, и тело его было сожжено, не то в гробу бы перевернулся, узнав, до чего его семья докатилась.

Очнувшись после всех этих кошмаров, я встал с кровати бородатого гипнотизера и долго разминал свои ноги, радуясь, что они в полном порядке. И на во прос: "Что Вы сейчас чувствуете?" ответил, что голодный, как стая волков. Тот оказался хозяином вполне хлебосольным, и через минуту я уже уплетал на кухне вкуснющий наваристый борщ. Он очень внимательно слушал мой рассказ, задумчиво теребил бороду, глядя при этом куда-то вверх. Он сидел так минут пять и после того, как я замолчал. Потом он спросил: "Можете ли Вы мне сказать, как называется этот город? Что это за страна? Кто был у власти? С кем воевали? И откуда взялось это прозвище - "яйцерез"? Какое-нибудь крутое спецучереждение? Что-то не могу припомнить. В какой стране служат эти "яйцерезы"? Хм, может "спиногрыз"? Хотя нет, это что-то другое. Я, конечно, не военный, может, где-то и есть такие. Вспомните хотя бы название города, это может быть важно".

- Название города не помню. Хотя нет, это была столица герцогства Алайского. А воевали мы, конечно, с империей Каргон.

- Почему конечно?

- А с кем же нам еще воевать? - совершенно непроизвольно вырвалось из моих губ.

- Ну что ж, пусть. А где может быть примерно этот Каргон? Ну там, Азия, Латинская Америка?

- Вот это я точно не помню.

- Хорошо. Значит, там были бомбардировщики? А автомат у того... офицера, какой из реальных аналогов он напоминает?

- Я тоже не военный. Чем-то похож на фрицевский, времен второй мировой.

- Ага. Значит, сороковые годы, война. Тогда чуть ли не весь мир воевал. Хорошо бы узнать, кстати, как он выглядел. Ну там раса, национальность?

- Трудно объяснить. Наполовину ариец, наполовину вьетнамец.

- Что-то не могу представить. Ладно, придите ко мне дня через два, надо будет детально заняться этим вопросом.

Разумеется, я к нему больше не приходил. Тогда, после его сеанса я всерьез начал опасаться, что у меня просто поехала крыша. Уж очень реальным был этот кошмар. С той поры вдруг возникла странная уверенность, что все это было на самом деле. Мало того - появились новые воспоминания, которые я хоть и не видел во сне, но которые несомненно с ним были связаны. Я вспоминал семейные обеды в зале у камина и молчаливого слугу, всегда подающего вино в хрустальном графине. Его пили все - такова была традиция нашего дома. Ему придавалось большое значение в нашей семье. А еще подавали каких-то диковинных, вкуснющих рыб. Мой отец, кажется, был ихтиологом, и сам разводил этих рыб в нашем пруду. А дед вечно журил отца за его увлечение.

- Аристократ должен уметь воевать, а не заниматься всей этой научной белибердой. Он не может позволить себе такую роскошь.

- Ну как ты не понимаешь? - возражал отец, - ведь этим породам цены нету! У нас будет вторая монополия, кроме вина, это принесет богатство.

- Если только герцог не захочет это богатство отобрать. В нашем воздухе все время пахнет войной.

- Но у нас ленное право, и плевать мне на эти войны.

- Все эти права ничего не стоят, если они не подкреплены силой. Герцог всегда найдет, к чему придраться. К тому же, женат ты на простолюдинке.

- Но это не преступление. А по красоте, образованию и душевным качествам моя жена не уступит и герцогине.

- Не спорю. Но не вздумай сказать это где-нибудь еще. Посчитают за оскорбление герцогини. И вообще, каждый должен заниматься своим делом. А дело аристократа - быть воином. Найми себе ученых, торгашей... для своих рыб, а сам охраняй хотя бы то, что имеешь. Арихада слишком лакомый кусок для всех этих хищников, что для герцога, что для императора.

Судя по всему, дед оказался прав. Вскоре после его смерти отцу удалось наладить торговлю рыбами в империи. У нашей семьи было право экспорта вина, и отец тогда решил, что оно распространится и на все остальное. Герцог же посчитал, что это не так, и обвинил отца в государственной измене. На суде тот долго доказывал свою правоту, тряс ленными грамотами, но приговор был решен заранее - расстрел с полной конфискацией. А мать - в столицу, точить снаряды. А тут снова война. Собственно, война длилась не один десяток лет, Алай медленно, но верно, с краткими перемириями постепенно захватывал все новые и новые территории благодаря недюжинному таланту полководцев и военных разведчиков. Кстати, мой дед и был одним из генералов разведки по кличке "Змей". За его блистательные операции герцог лично пожаловал ему ленное право на Арихаду. Но у деда совсем не было времени заниматься воспитанием моего отца. В результате сын генерала стал талантливым ученым, неплохим коммерсантом, но не политиком и не бойцом. А в том мире это было равносильно поражению.

Конечно, посещение врачей, магов и прочих я прекратил. Но проблема болей в спине так и осталась. И к ней прибавилась еще и новая - с этими реалистическими снами и псевдопамятью.

* * *

Как я уже говорил, до Волги мы добрались без приключений. Ну а там все как обычно, лодочки уже в ряд стоят, выбирай любую. Яркие такие, свеженькие, чуть ли не блестят, и река синевой льется, свежей прохладой манит, а на том берегу сосенки так и сияют янтарем на фоне пронзительно-голубого неба.

"Сиеррочку" мою, ясно, у станции оставить пришлось, тут и стояночка платная нашлась, и цены совсем смешные.

За то время, пока доехали, я уже полностью в норму вошел, девки поначалу с испугом смотрели, но Серый по дороге им хорошую лапшу на уши навешал, именно ту, что и надо. И к моменту приезда они уже всё как должное воспринимали. За весла, правда, меня не пустили, что не очень-то и расстроило. Сначала греб один Серый, потом к нему в напарницы Танька определилась. Алька же сидела на носу и через спины строила мне глазки. Настроение уже чамного улучшилось, я улыбался в ответ и никак не мог понять, что это я на нее раньше так взъелся. Девка как девка, ну уродина, так не жениться же на ней. Шлюха, конечно, так ведь целку из себя строить не будет.

"Стоп, приятель," - мысленно приказал я себе, -Тебе опять начало клинить мозги. Попробуй просто не замечать ее. Отвлекись на что-нибудь приятное."

Солнце уже клонило к закату, его косые лучи роздали в мелкой ряби воды огненные искорки, мерцавшие вокруг нашей лодки. Взгляд, завороженный игрой отраженного света, проходил все дальше - вдоль по течению реки - и до самого горизонта, где уже невозможно было найти четкую границу между безупречно голубым небом и рекой.