Тест - Владимир Муровайко

Именно тогда, продолжал рассказывать Буак, и возник знаменательный, поистине революционный проект группы биологов- медиков во главе с великим Лейком.

— Места на планете хватит всем! — заявил он.— Нам никогда не придется страдать от нехватки жилья, продовольствия. Каждый получит их сполна.

При воспоминании о Лейке Буак благоговейно опустил уши и закрыл гла’за.

— Что же он предложил? — не вытерпел Станислав продолжительной паузы.

— Он дал нам все. Все, что имеем сейчас. Предусмотрел на тысячелетия. Благодаря ему создано свободное общество благоденствия.— И вдруг, неистово свистнув, присел на корточки и возвел вверх руки.— Слава Лейку!

Лейк предложил посредством вмешательства в генетический код намийцев сначала замедлить, потом приостановить и, наконец, уменьшить их рост, вес, предварительно установив лимит на рождаемость. Через несколько поколений население должно было укоротиться примерно на треть. Со временем вдвое. Что это даст, понятно. Снизится потребление абсолютно всего, необходимого для жизни. Если, скажем, раньше в одном помещении свободно могли жить двое, то теперь — четверо или даже пятеро. Энергия, пища, одежда, сырьевые ресурсы и все остальное отныне будет в изобилии.

Конечно, великолепный проект вначале имел немало противников. Но с ними быстро расправились. Теперь нет надобности поднимать глаза к далеким миражным звездам, изводить себя в поисках новых видов энергии, повышения урожайности… Все решается просто.

— Сейчас,— рассказывал Буак,— рост и вес строго контролируются, регулируются, известны унифицированные оптимальные варианты. Они определяются еще при зачатии, формировании плода — настолько медико-биологическая наука шагнула вперед. Если во время развития ребенка возникают какие-нибудь отклонения, применяются специальные регуляторы.

— «Давители»,— со злостью перебил Леонид.

— Не понял,— встрепенулся Буак.

— Это он про себя. Продолжайте,— стиснув кулаки, насколько мог спокойно произнес Станислав.

— В результате мудрой демографической политики наше общество процветает из года в год. Мы наперед знаем, сколько нам нужно рабочих, служащих, учителей, инженеров… Соответственно столько народ получает и разрешений на рождение детей. Ни одного лишнего,— гид упивался своей речью,— четко, по системе.

— Разрешений на рождение?! — воскликнул, не сдержавшись, Леонид.

— Да. Теперь двое намийцев, короче, семья, пользуется правом иметь лишь двоих детей — мальчика и девочку. Но им предоставляется великая свобода выбора: могут с небольшим интервалом дать свет потомству дважды. Но по одному каждый раз, естественно. Большинство так и делает. Можно заиметь и третьего ребенка. Но тогда кому-то из родителей сократят срок. Или обоим равными долями. Здесь тоже действует свобода выбора. Впрочем, тем, кто имеет особые заслуги перед обществом, срок не сокращают.

— А что такое срок? — спросил Станислав.

Буак выпучил глаза:

— Срок он и есть срок. Отрезок времени, определяющий жизнь.

— И все довольны?

— Конечно! Ведь об этом мечтали наши предки. Были, правда, в древности бунтовщики. Так называемый бунт кривоногих. Тихий бунт. Кто-то пытался иметь больше положенного рост. Знаете, что они делали? Не превышая своих сантиметров, отращивали кривые ноги, шею или хребет с изгибом. Но их быстро раскусили. При очередной всеобщей проверке измеряли рост не планкой, а лентой, прикладываемой к телу. У кого обнаруживали нарушение — карали.

— Как? — по лицу Станислава пошли багровые пятна.

— Переламывали ту часть тела, которая наращена сверх нормы. И, разумеется, лишали их бессмертия. С лишним весом проще. Рацион питания можно регулировать как угодно. После первых опытов…

— Как, вы разве не единожды…

— Трижды. Три раза за историю планеты приходилось уменьшать рост и вес населения. На добро и процветание.

— Какой же был рост у тех, ну до принятия проекта? — добивался Станислав.

— Понял тебя, один из тяжелейших землян. В среднем он составлял где-то 190—200 сантиметров. Сейчас — около 110. Система наша совершенствовалась^— продолжал Буак,— зачем, скажем, тому же наставнику детей иметь целых 130? Чуть выше воспитанников и достаточно. А вот рабочему можно дать и 130. Стражу порядка необходимо иметь 150. Ученые, кстати, не превышают 80-ти сантиметров, кроме биологов, разумеется. Те до 170 могут расти, а с особого распоряжения Наивысшего Сверх- тяжелого Коука и выше. Мы разработали шкалу роста по профессиям, чтобы не возникало разногласий и дополнительных трудностей с регулированием, ввели закон: если ты рабочий, то и дети твои обязаны в будущем быть рабочими, если инженер, то…

— Любезнейший Буак,— уничтожающе спросил Леонид,— а как же со свободой выбора в свободном обществе?

— Полный порядок. Свобода полнейшая. Тот же. рабочий может обрабатывать детали, добывать сырье, трудиться в сельском хозяйстве, где угодно. Выбирай!

— Ну а, допустим, рабочий захочет стать биологом или медиком?

— Зачем? — удивился гид.— Закон запрещает.

— Что-то я не приметил на приеме во дворце ни низких, ни худощавых,— вставил Станислав.— Кроме прислуги. Как же закон?

— В нашем обществе,— ответил Буак,— два свода законов. Один для тех, кто трудится. И другой — на кого работают. Мы вели речь о первом, который касается большинства намийцев. Второй — для меньшинства, тех, кто владеет и властвует, кому принадлежит планета — плодородная почва, леса, реки, различные сооружения, жилье, дороги, транспорт,.. Но об этом я не уполномочен говорить. Скажу только: народ решил ни в чем не ограничивать своих властелинов, тех, кто творит добро, заботится о его благе и процветании.

— Значит, для властелинов нет ограничений в росте и весе? — спросил Станислав.

— Есть. Никто не имеет права превзойти рост Наивысшего Сверхтяжелого Коука. Или его вес. Или ниже рангом более высокопоставленного.

— Что же за это?

— Немедленная казнь. Уничтожение.

— Так вот почему нас прежде всего так тщательно измеряли и взвешивали,— задумчиво сказал Леонид.— Я-то думал, из интереса, для науки.

— Да,— прочирикал на прощанье Буак.— Ваш рост оказался на 17 сантиметров меньше, чем у Наивысшего Сверхтяжелого Коука и на четыре, чем у Сиэка. Иначе…

Космолетчики возвратились на корабль. Полдня, проведенные за беседой с Буаком, измотали обоих окончательно. Только сейчас несколько расслабились, могли дать волю чувствам.

— Теперь понятно, почему ра приеме тебе, Леня, такие почести воздавали — усадили по правую руку и повыше, а меня — внизу и слева,— сказал Станислав.