Инопланетянка (или: No Fate) - Анри Бертьен

– Вами правит алчь и грубая сила, неспособная к созиданию.- Джерри встал и подошёл к воде.- Всё, чего вы достигли – это не благодаря ей, а вопреки её стараниям,- продолжал он, пытаясь поднять ногой такой фонтан брызг, который мог бы основательно намочить развалившиеся на песке тела.- Если вы сумеете убить в себе алчь, убрать эту силу, это принуждение – у вас появится шанс действительно стать свободными – тогда вы сможете спокойно творить и созидать. А пока – у вас даже нет общественных систем с разумным началом – есть разные системы, с большим или меньшим количеством глупости, более или менее учитывающие интересы составляющих их алчущих скорпионов – этим они, собственно, и различаются: от меры учёта интересов и зависит их выживаемость. Но – систем с разумным началом просто нет. Хотя – сделать их ничего не стоит: надо просто не бояться. Не бояться думать и не бояться делать. А у вас – если кто и выйдет в люди с таким предложением – все слушатели наверняка отклонят его – из страха быть обмишуренными. Смешно, но эта боязнь быть обманутыми мешает им видеть собственную выгоду… Ну, а некоторые забьют эту идею просто потому, чтобы её автор или кто-то другой не заработал больше их… Потому до сих пор и 'рвёте одеяло'…

– Посмотри на нас – мы такие же люди, у нас полностью совместимый генокод, мы можем иметь детей друг от друга,- продолжила, нехотя поднимаясь, Лин.- Бор даже предпочёл вашу планету – она красива, а он – художник… Он любит землянку и она рожает ему детей. Так почему же вы всё время боитесь – думать, считать, понимать? Зачем вы упиваетесь ажиотажем? И в еде, и в жизни, и в доходах, и в исследованиях… Это же просто глупо… Зачем вы кормите толпу мерзавцев, которая, крича о том, что она вами управляет, на самом деле пьянствует беспробудно и развратничает не в меру? Неужели в кормёжке этих лживых свиней вы видите своё предназначение? Они же смеются над вами, на словах уповая за какую-то, придуманную ими для вас, мораль, а на деле – бесцеремонно её попирая…

– Например?- Не выдержал я.

– Например – попытки принудительной установки моногамии предпринимаются у вас уже много веков, но приводят, естественно, только к вранью.- Заметил Джерри, помогая разомлевшей на солнце Карине подняться.- Причём, что характерно – более всех на словах ратуют за неё именно властьимущие – правители да церковники, то есть – как раз те, кто на деле как раз менее всех её придерживается… Более того – никто в обществе не ведёт себя настолько разнуздано, как они: здесь и инцест, и педифилия, и насилование специально содержащихся для этих целей слепых девушек – полное сонмище грехов, ими же громогласно осуждаемых.

– Да, мы признаём, что человек может не ограничиваться любовью только к одному себе подобному,- продолжила Лин,- поэтому о принудительном – законодательном – ограничении численности семейного круга речь у нас не идёт: с Любовью действительно не спорят, хотя бы уже потому, что это бесполезно. Не говоря о том, что просто безнравственно… Но говорить о том, что эти ваши 'морализаторы' всё это,- Лин брезгливо передёрнула плечами,- делают 'от любви' – согласись, просто смешно.

– Что может быть проще нормального общества, где отсутствует какая бы то ни было регламентация числа взрослых членов семьи, кроме взглядов самих её участников?- Пожал плечами Джерри, поднимая Веронику и увлекая обоих девчат в воду.- Если какие-либо взгляды общество никому не навязывает – история сама выберет правильные: в таких семьях будет легче и проще жить, большинство довлеющих над вами сексуальных проблем там просто не появляются. В этих семьях лучше психологический климат, растут здоровые и уравновешенные дети. Со временем их просто станет большинство – вот и всё…- Джерри не смог продолжать: девчата в отместку за то, что он потревожил разморившую их после недавнего чревоугодия леность, погрузили его в воду. Нельзя сказать, что, пока ему хватало воздуха, он сильно сопротивлялся – но, просидев под водой почти минуту, сделал попытку вырваться. Вот тут-то и завязалась настоящая борьба между жаждущим воздуха бородачом и разыгравшимися не в меру нимфами… Закончилась она тем, что, наглотавшись всё же воды, Джерри встал и, подхватив отчаянно отбивающихся девчат под мышки, вытащил их на берег.

– Собственно, правящие круги именно потому и навязывают невыполнимую мораль, чтобы человек, будучи не в состоянии её придерживаться, всегда чувствовал себя виноватым…- Отфыркавшись, продолжил он.- Тогда им помыкать легче… даже будучи полным ничтожеством. Это чтобы управлять свободными – нужно быть великим. А у вас…

– 'Жизнь идёт. Водку хлещут, как воду.

Ни просвета – дожди за дождями.

И вожди недовольны народом.

И народ недоволен вождями'.- Со смешливой торжественностью продекламировала Лин.

– 'Справедливости нет. И не будет.

И, не ведая, что он творит,

Каждый сам свою душу погубит.

Свет задует. И дверь затворит'.- С ироничной улыбкой подытожил Джерри.

– Чьё это?- Поинтересовался я.

– Некто Ирина Моисеева, твоя соотечественница…- ухмыльнулась Лин. Недавно наткнулись. Неплохо сказано, а?

– Да уж…- вынужден был согласиться я.

– Хочешь ещё?- В озорных глазах Лин мелькнули искорки.

– Хочу.

– 'Ни одна личность не может быть умней народа, но может его обманывать'.- Выдала она.

– 'Ни одна личность не может быть сильней народа, но может его запугивать'.- Добавил Джерри.

– 'Ни одна личность не может быть лучше народа, но может ему нравиться'.- Торжественно провозгласила Лин.

– 'Статистика – это наука о том, сколько всего приходилось бы на каждого человека, если бы всё делилось по справедливости'.- Рассмешив Лин, подытожил Джерри.

– А это кто?- Поинтересовалась Карина.

– Некто Константин Мелихан – тоже 'ваш'.- Усмехнулся челланин.

– Знаешь, мы сначала думали, что цивилизация совсем безнадёжна.- Призналась Лин.- Потом поняли, что она – 'на грани': в ней есть всё, чтобы двигаться в любом направлении – хоть вниз, хоть вверх…

– Проблема только в том, какое направление она выберет…- Хмыкнул Джерри.

…На этом очередная тетрадь закончилась. На вопрос, что там было дальше, Гарик махнул рукой – дескать, ничего интересного, лень было записывать – дурачились просто. До вечера. Расходиться не хотелось, так что расстались, когда уже стемнело. Довольны все были неимоверно, отдохнули от души, да ещё хозяева нагрузили всех авоськами с мандаринами. 'Самое поганое,- говорил Гарик,- началось дома, когда мы с Кариной переглянулись и оба с сожалением вздохнули, понимая, что долго это продолжаться не может – всего через пару месяцев нам предстоит расстаться, чтобы больше не увидеть их никогда… Карина тогда ревела в подушку 'перед сном', а я лежал, тупо созерцая потолок. Вот на такой ноте и закончился для нас этот праздник…'