Золото - Сизя Зике

Сразу же по приезду сплавляю всех, в том числе и Джимми, и звоню Луису, агенту Бюро по борьбе с наркотиками, который должен был собрать информацию, касающуюся моих предыдущих неприятностей.

Даже по телефону он держится несколько неестественно.

- У меня есть то, о чем ты просил, - говорит мне он, - только не хотелось бы через телефон. Ты мог бы как-то незаметно заскочить ко мне вечером?

- Конечно, во сколько?

- Лучше всего около полуночи.

А больше ничего мне объяснять и не нужно, я уже догадываюсь, что он собирается мне сообщить. При встрече мы сразу же переходим к делу.

- То, что я тебе скажу, останется между нами; пообещай, что никогда не выдашь, откуда у тебя эти сведения.

- Даю слово.

- Хорошо. Я тут осторожненько опросил всех полицейских, которые тебя арестовывали. Тут не было ничего общего с каким-либо доносом. Приказ поступил от Альтамиры, начальника Бюро. Это он приказал им немедленно поехать в "Асторию" и арестовать там некоего француза - тут он дал им твое описание - у которого должен был иметься револьвер и пакет с травкой. Он приказал им действовать осторожно, потому что тип, якобы, весьма опасен. Так что видишь, никакого доноса из гостиницы никогда и не было. Приказ поступил сверху. Ты это хотел узнать?

- Именно. Большое тебе спасибо, Луис.

- Я рад, что смог хоть как-то тебя отблагодарить. Hо помни, держи все это в тайне. Пока.

Так значит, я не ошибался: эти сволочи и вправду меня предали. О моей гостинице знали только Герман и бухгалтер, никто другой не мог передать эту информацию Альтамире. Только вот, кто из них? Пабло, желая отомстить? Герман, в рамках обычных интриг? Как мне кажется, оба. Удар тяжелый, полученная информация стала для меня шоком. Черт побери! Hу почему все должны друг друга обманывать? Во всяком случае, просто так это им не пройдет, мне только нужно чуток времени, чтобы обеспечить свои тылы.

Hо основной вопрос так и не меняется: зачем они это сделали? Какой для них в этом интерес? Если бы они хотели просто отобрать у меня прииск, проще всего было бы оставить меня в тюрьме. Но ведь меня освободил как раз адвокат Германа. Да и на что это могло бы им пригодиться, раз следствие было прекращено, а, следовательно, никакого обвинения мне предъявлено уже быть не может? Я как-то не могу себе представить, что меня выпустили только лишь под воздействием моих угроз - нет, такого их поведения я никак понять не могу.

Все эти несколько дней, которые я провожу в Сан Хозе, все время задумываюсь над тем, как бы поступить получше. Удар меня достал сильный, но он не вынудит меня бежать из страны с поджатым хвостом; я никогда не отказывался от драки, совсем даже наоборот; когда же меня к ней провоцируют, то вообще прикладываю с большой сдачей. Но как мне повести себя сейчас. Мой прииск слишком уж богат, чтобы все перепортить за раз под влиянием злобы; конечно, мне бы доставило удовольствие отрезать у Германа яйца, только для этого еще не пришло время. Лучше всего, чтобы по мне ничего не было видно, ждать, как пойдут дела дальше, и пытаться предвидеть, откуда будет нанесен следующий удар: ха, готовится неплохая забава.

Но одно преимущество у меня уже имеется. Им неизвестно, что я узнал про их игру. Если мне дадут время на подготовку, тогда уже я сам буду диктовать темп. Лишь бы только мне дали это время!

* * *

Когда через неделю я выезжал в горы, то с Германом больше не виделся. Просто-напросто я оставил для него известие о своем выезде с просьбой отослать тех моих рабочих, которые с ним свяжутся, на прииск. Какими бы не были мои размышления и решения, мне уже понятно, что я не был бы в состоянии ни нормально с ним разговаривать, ни притворяться; наверняка бы я не смог удержаться от того, чтобы не стукнуть этого гада и размазать его по стенке. Все эти фальшивые слова о дружбе, все эти улыбочки, приглашение к себе домой! И подумать только, что у него хватило совести замазать Джимми, чтобы посадить меня за решетку, рискуя тем, что парень может получить пяток лет, несмотря на всю их старинную дружбу. Ничего, в один прекрасный день он мне за все заплатит!

* * *

За два дня до моего отъезда страну посетило довольно-таки серьезное землетрясение. Обломки горной породы завалили панамериканское шоссе, что весьма затруднило переезд между севером и югом. Эпицентр землетрясения находился в Гольфито, в открытом море, и чем больше приближаюсь я к цели, тем сильнее беспокоюсь за прииск. Если в Сан Хозе разрушения еще несерьезны, то к югу многие районы очень пострадали. Мост в Пальмаре, у которого повреждены металлические перекрытия, открыт для движения всего на несколько часов в сутки, а на дороге, ведущей в Ринкон, в земле образовались глубокие расщелины, из которых клубятся серные испарения. Чем ближе я приближаюсь к прииску, тем больше видно разрушений, оползней и поваленных деревьев.

Когда я подъезжаю к лагерю, с облегчением вижу, что он совершенно не пострадал. Но взволнованный Пунтаренас ведет меня к месту добычи. Катастрофа! Склон не выдержал и полностью обвалился в нашу ямину. Десятки кубометров пород засыпали то место, где мы копали. Нам невероятно повезло, что землетрясение случилось именно тогда, когда прииск был закрыт. Буквально несколько дней - и осыпь наверняка накрыла бы с десяток моих людей. Тем не менее, для меня это тяжкий удар, теперь уже не может быть и речи о ручной добыче. Если учесть, как мало здесь воды, драга должна была бы пахать здесь неделями, не выключаясь, чтобы только очистить яму, но и тогда бы оставалась опасность того, что остальная часть склона тоже может неожиданно обвалиться.

* * *

Единственное, что я могу сейчас делать, это ожидать машин. Через рацию, действующую постольку-поскольку, сообщаю Герману о полной остановке добычи, пока не будет доставлено оборудование. Тот отвечает, что надеется вскоре получить временное, месячное разрешение на механическую эксплуатацию, но никакого дальнейшего прогресса практически нет.

Чтобы хоть как-то бороться со скукой, приказываю копать в различных местах, чтобы еще раз проверить богатство содержания золота в глубоких слоях. Результаты повсюду обнадеживающие, иногда мы находим золото даже на поверхности. Нет, этот прииск - это действительно фантастика, лишь бы эти придурки из Малессы оставили меня в покое, хотя бы до того времени, пока я не установлю контакта с возможными контрагентами в Европе, заинтересованными крупномасштабными работами на Оса; лишь бы мне всего не перегадили. Так или иначе, здесь, в Кебрада дель Франсез, я чувствую себя дома и имею желание устроиться еще поудобнее, несмотря на все их выкрутасы.

Строительство столовой не прекращается, и это вызывает во мне чувство гордости, потому что это самое большое здание на полуострове, нечто вроде монумента, соответствующего моей собственной мании величия: его остроконечная крыша вздымается на высоту семи метров. Ларс, наверняка опасающийся за ход воспитания своего сына, становящегося не без влияния моих людей самым настоящим бандюгой, нас покинул, и теперь весь дом в моем исключительном распоряжении. Тогда я приказал изготовить для себя кровать шириной в три с половиной метра, но чувствую в нем как-то одиноко. Сексуальное воздержание было хорошим делом в период борьбы, в первые месяцы, но теперь, когда я намереваюсь в этих горах устроиться надолго, мне уже не хочется вести жизнь аскета. А кроме того, в связи с постоянной неопределенностью, самым настоящим Дамокловым мечом, даже не знаю, сколько же продлится это приключение, а хотелось бы использовать его по максимуму, не отказывая себе ни в малейшем удовольствии: у меня появляется желание потихонечку начать организовывать в этих горах гарем.