Тропа в сингулярности - Алексей Абвов

— Ты слышишь меня? — про себя сказал я, тем не менее обращаясь к Осс.

— Неважно, я тебя лишь хорошо чувствую. Слова же едва различаются. Мне даже как-то неудобно, — ответила мне она моим же голосом.

— Ты знаешь, для меня это вообще непостижимо, — про себя возмутился я, — я ещё никогда так не разговаривал сам с собой.

Я ощутил внутри себя смех, который явно не принадлежал мне самому.

— Так-так, начинается. Надо будет немедленно пройти неврологическое обследование сразу по возвращению на базу, — подумал я.

Внутренний смех перешел в самый настоящий хохот, мне стало даже щекотно.

— Ну вот, теперь контакт нормальный, прямо как ожидалось, — снова сказала внутри меня Осс.

— Ты что, телепат? — спросил её я.

— Как ты догадлив, — с ощущением глубокого удовлетворения, ответила она мне.

— И что ты можешь вот так связываться со всеми другими людьми без всяких приборов?

— Увы, нет, — с некоторым чувственным сожалением ответила она. — Я могу входить в такие контакты только с некоторыми людьми. С теми, кто имеет те же способности, что и я, и кто имеет внутреннее сродство со мной.

— Так, значит, я тоже телепат? — неуверенно поинтересовался я.

— Да, теперь ты это знаешь. Этот дар был у тебя всегда, с самого твоего рождения, но тебе до этого момента никогда не приходилось обращать на него внимание. Кстати, именно благодаря ему, ты столь долго выживал в разведке.

— Ты серьёзно? — я серьёзно удивился такой постановке вопроса, оказывается я всегда пользовался даром, о существовании которого даже не подозревал.

— Вполне, — заметила она. — Ты и раньше мог ощущать других людей, и не только людей, когда они обращали своё внимание на тебя. Это служило серьёзным подспорьем твоей интуиции.

— Да, ты действительно права, — задумчиво отметил я, вспоминая своё прошлое, где подобные явления имели место быть.

— Кстати, именно благодаря этой скрытой способности ты попал в эту экспедицию, — торжественно оповестила она меня.

— Ага, теперь понимаю, кто мня выбирал, — уверенно констатировал я.

— Ты на редкость догадлив, — весело ответила она. — Мне это очень нравится.

— Ладно, я понял, что теперь я могу разговаривать сам с собой, при этом имея в виду тебя, — шутливо заметил я. — Но скажи тогда, что там случилось на поверхности, что вызвало сейсмическую волну?

— Станция…, - неуверенно начала она.

— Что с ней? Она взорвалась? Её уничтожили? — взволнованно перебил её я?

— Нет, тут что-то очень странное, — продолжила она. — Станция вдруг, ни с того ни с сего, включила гравитационные двигатели. Будучи уже крепко закреплённой на поверхности. Потом резко включились внутренние компенсаторы гравитации, и это создало мощную сейсмическую волну. Нас тут на поверхности тоже конкретно тряхнуло. Представляю, что там сейчас у остальных, кто был на станции.

— С ними связь есть, — спросил я?

— Пока нет. Сразу после удара станция включила полную полевую защиту, через неё сигналы наших коммуникаторов не проникнут. Снаружи с виду всё цело, но большего я сама пока не знаю. Разведгруппа ушла к станции, я здесь одна тебя пытаюсь достать.

— Понятно, — заключил я, — нам придётся выбираться на поверхность самостоятельно. Теперь мне хоть легче, что хотя бы с тобой могу связаться. Если, конечно, мне всё это не снится…

— Не снится, гарантирую, — с ироничной интонацией ответила она мне. — Только учти, наш контакт пока слишком слаб и недолог. Мы ещё не сыгранная пара.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я её.

— Если вылезешь, узнаешь, — как-то хитро ответила она, — извини, мне пора, тут кое-что начинает происходить…

Я потерял ощущение её присутствия в себе и окончательно проснулся.

Вит и Нюм последовали моему примеру, когда я лёг спать. Накрывшись своими силовыми куполами, они лежали, свернувшись клубочками, и можно было подумать, что они спят. Но стоило только мне приподняться, как они сразу отреагировали на движение. Значит пришло время нам снова путешествовать по этим замысловатым подземным коридорам. Я решил ничего не говорить ребятам о своём контакте с Осс. Мало ли что. Я сам не до конца был уверен, что всё это было в реальности. Вместо этого я сказал:

— Чувствую, нам тут нечего дожидаться помощи сверху. У них там свои большие проблемы, и некоторое время им будет совсем не до нас. Так что наш ближайший план — обследовать эти пещеры и найти другой выход, если он, конечно, есть. Задача ясна?

Ребята кивнули в знак согласия. Впрочем, я чувствовал, что все слова сейчас были просто лишними, разведчики должны были чувствовать ситуацию не хуже меня, но я считал, что мои слова позволят несколько поднять наш общий моральный дух, от которого во многом зависят наши внутренние силы.

К этому времени наконец стали возвращаться наши разведывательные роботы. Они передавали полученную информацию в мой компьютер пространственного представления. С каждым возвратившимся роботом план подземелий всё больше расширялся. Это был самый настоящий лабиринт, с многочисленными тупиками и боковыми ответвлениями. Коридоры то расходились, то сходились друг с другом, между ними были многочисленные переходы. В этом лабиринте можно было очень легко заблудиться не имея навигационного оборудования. Но самое странное во всём этом было то, что слабое движение воздуха наблюдалось только в двух коридорах. И оба они вели глубоко вниз, а не в сторону поверхности, как мне бы хотелось. Роботы не смогли слишком далеко углубиться в них, следуя ограничениям своей программы, так как сработали их таймеры возвращения. Так что точно определить, что же там находится, нам уже придётся самостоятельно. Конечно, можно снова запустить роботов теперь специально только в эти коридоры, но сидеть на месте и ждать результатов, было бы крайне утомительно. И потом, роботы всё равно ограничены в своих возможностях по сравнению с человеком. Так что я принял решение отправить пару роботов в один коридор, с заданием — дойти до поверхности, следуя движению воздуха, а затем возвращаться и искать нас в другом коридоре. Если выход есть, то он явно должен быть далеко не единственным, рассудил я, и у нас будет возможность обнаружить все выходы.

Следующие несколько часов мы упорно спускались вниз по коридору, который то стремительно уходил вниз, то становился совершенно горизонтальным. Судя по навигационному компьютеру, мы опустились на глубину более чем в два километра, но коридор продолжал вести всё ниже и ниже. Стало заметно холоднее, мы включили систему внутреннего подогрева своих костюмов. Воздух стал более влажным, чувствовалась явная близость воды. Ощущения не обманули нас, при очередном резком спуске, стены коридора заблестели от выпавшей на них влаги, а под ногами стали заметны маленькие ручейки из стекающих вниз капель воды. "Внизу, должно быть, находится жидкая вода в большом количестве", — подумал я. Мы спустились ещё ниже, совершив несколько крутых поворотов, и тут, наконец, вышли в огромную подземную полость, на дне которой располагалось самое настоящее озеро. Его тёмная вода была совершенно неподвижной, впрочем, откуда взяться движению на такой глубине? Я решил взять пробу воды в портативный анализатор.

Пока шел анализ, я немного задумался, оглядывая пустоту. Она была настолько обширной, что даже чувствительные сенсоры зрительного аппарата костюма еле-еле различали присутствие другого края. "Должно быть, она в диаметре более километра", — подумал я. И тут я совершил непростительную ошибку, сделав буквально полшага в сторону озера и не удержавшись на скользкой поверхности камня, я сразу оказался в воде. Костюм сработал включив силовую защиту, резко выбрасывая энергию из батареи и не позволяя мне намокнуть. Я попытался встать на ноги, и тут произошла ярчайшая вспышка. Буквально всё озеро в одно мгновение превратилось в ослепительно яркий свет. Зрительная и защитная аппаратура костюма в один момент отключилась. Я зажмурил глаза, но яркий свет проникал через веки. Я закрыл глаза руками, но и это мне не помогло. Я светился сам изнутри, не в силах хоть как-то закрыться от этого слепящего света.

Сколько времени это длилось, я так и не смог разобрать. В какой-то момент свет стал плавно стихать, опускаясь сверху вниз и постепенно растворяясь во тьме. Я ощутил внутри себя какое-то понимание. Лишь на уровне самого малого ощущения, понимания чего-то связанного с этим озером и со всеми глубинными ходами. Я ощутил себя этим озером, вернее, не только одним этим озером, а бесчисленным количеством похожих друг на друга озёр. При этом каждое имело что-то своё особое, что я не мог себе даже представить. Это было совершенно невероятное ощущение, которое невозможно передать словами. Я — Озеро. Озеро силы и Озеро чего-то такого, о чём я, человек, не имею ни малейшего представления.