Тропа в сингулярности - Алексей Абвов

В подобных раздумьях, я бегло просматривал остальную информацию о том, что было исследовано за прошедшее время. В ней я не находил новых ответов на имеющиеся у меня вопросы, так что она не вызывала у меня какого-либо заметного отклика. Да, персонал станции работал с максимальной отдачей, но пока всё это не приближало меня и всех нас к разгадкам тех загадок, которые преподнесла нам планета. В какой-то момент мой вызывной браслет стал пульсировать на руке, сообщая о том, что пора идти на совещание руководства станции.

Коридоры станции в этот раз оказались практически пустыми. Весь персонал находился по своим рабочим местам. Мне по пути через четыре сектора станции встретился только один техник, который, похоже, давно и явно безуспешно пытался наладить работу гравитационного грузового транспортера. Он даже не посмотрел в мою сторону, я ощутил лишь его крайнюю сосредоточенность и усталость, граничивших с озадаченностью и любопытством человека, который не мог понять, как эта привычная и понятная ему ранее техника может не работать.

В зале совещаний было на редкость людно. Я пришел, судя по всему, одним из последних. Здесь присутствовало практически всё высшее руководство станции, а так же множество руководителей и командиров различных подразделений, вроде моей разведки. Всё это говорило о том, что сейчас будет обсуждаться вопрос всего дальнейшего пребывания нашей экспедиции на этой планете. Я тихо понадеялся, что лично меня это напрямую не коснётся. Моё дело — разведка внешней территории, и этот вопрос, судя по тому оборудованию, что было доставлено к нам, был уже решенным. Но моим ожиданиям не суждено было сбыться. Практически сразу после начала собрания и естественных организационных выступлений и приветствий, ко мне обратился Митей Пит.

— Командор Икторсинус, — сказал он обращаясь на весь зал ко мне, — вы можете объяснить странный эффект, который многим из нас до сих пор не даёт покоя. Практически у всех, из персонала станции, с орбиты фиксируют изменение типичных сигналов жизнедеятельности, а у вас и ваших разведчиков всё осталось в том же виде, как и было до спуска с орбиты. И что более странно, этот эффект изменения совершенно не определяется здесь на станции. Наше оборудование показывает полную норму. Адмирал Восс сильно озадачен этим вопросом. Что вы можете сказать по этому поводу?

— Если честно, то практически ничего, — ответил я. — Вся разница между нами в том, что наша группа была вне станции, когда произошел сбой системы гравитационной стабилизации. Кстати, этот эффект не может быть вызван защитным полем станции?

— Нет, — твёрдо сказал Пит, — вы и другие разведчики сейчас находятся под куполом поля. Восс показал мне результаты сканирующей телеметрии, вы отличаетесь от всех нас по её показателям. В связи с этим, хотя я и изначально возражал против новой экспедиции вашей группы из-под купола поля, вы отправитесь в обнаруженные вами пещеры. Дополнительное диагностическое оборудование, час назад доставлено сверху. С вами пойдут двое техников, которые будут со всем этим оборудованием работать. Пожалуйста, отнеситесь к ним с большим вниманием, чем обычно разведчики во время разведки к гражданским специалистам.

— Хорошо, — сказал я, — я могу идти прямо сейчас или ко мне есть ещё другие вопросы?

— Нет, вопросов больше нет, всё остальное напрямую вас не касается, командор, вы свободны. У вас на сборы группы ровно час. Ту расщелину, по которой вы спускались в первый раз, и которую засыпало, теперь расчистили. Так что придётся вам снова привыкать к темноте, — закончил, с веселыми нотками в голосе, Митей Пит.

Сборы в этот раз действительно были скорыми. Я решил практически ничего не брать с собой кроме самых простых осветительных приборов и приспособлений без использования электроники. "Всё равно откажет при случае, так что лучше не брать вовсе", — думал я. Также решил впервые за всю свою жизнь в разведке не брать силовой защитный костюм. Вместо этого оделся в специальную одежду, сделанную из нескольких десятков слоёв особой тончайшей ткани, которые совместно создавали совершенно фантастический эффект ощущения кожей окружающего пространства, при одновременной защите как от низких температур, так и от большой влажности. Один комплект этой спецодежды был у нас на станции, хотя её практически никогда не использовали в подобных экспедициях, полагаясь на силовые костюмы. Онтристис решила оставаться на станции и продолжать исследования, которые ей поручил провести адмирал Восс. Она чуть более явно подстроилась ко мне, чтобы я мог всегда чувствовать её присутствие. Это было даже более удобно, чем если бы она была вместе с нами. Если со мной что-либо случится, она сразу всё будет знать, даже если откажут все технические средства, которые у нас есть. Я как разведчик понимал всю пользу такого расклада дел. В новую экспедицию я взял только Нюма и Вита — проверенных в скитаниях по пещерам людей. Впрочем, в этот раз я хотел спуститься к озеру в одиночку, и чётко понимал, что именно эти ребята меня поймут и поддержат, как никто другой.

Нашу группу из трёх человек у выхода станции встретили двое техников, которых я ранее не видел, и которые нас, похоже, уже давно ожидали. Они нацепили на всех нас свои непонятные устройства, которые зачем-то должны были располагаться исключительно на теле и направились к проходу через купол силового поля. Мы последовали за ними.

Дорога до входа в пещеры не заняла много времени, как в первый раз. Был вечер, совершенно по земному чарующий вечер, когда материнская звезда уже зашла за горизонт, отбрасывая в небо лучи, переливающиеся в атмосфере разными цветами. Тени вытянулись и стали прозрачными. Легкий тёплый ветерок путался в моих волосах и шуршал в окружающей растительности. Мне вспомнились первые месяцы, проведённые в школе на Земле. Тёплыми летними вечерами мы наблюдали, как день сменяется ночью. Из космоса такого не увидеть никогда. Пришло ощущение тех далёких мечтаний, надежд на самое лучшее, что только может произойти в жизни человека. Воспоминания укрепили во мне твёрдую уверенность в том, что и в этот раз всё будет хорошо, или, по крайней мере, хорошо для нас закончится. Мы шли быстро, не обращая внимания на возможные опасности. Впрочем, те опасности, которые могли нас подстерегать, были явно иного плана, чем все те, к которым мы могли приготовиться и отреагировать.

Один из техников приблизился ко мне и несколько растерянно сказал:

— Командор, у нас тут серьёзные проблемы. Мы не знаем, как их решить, и даже не представляем, с какой стороны к ним подойти. Во всём прежнем опыте земной науки такое пока не встречалось, так что вся надежда на вас и вашу группу.

— Что же у вас там такое случилось, что даже вы надеетесь на человека, а не на совершенную технику? — спросил я.

— Вы пока не понимаете, — смутился техник. — Если сказать кратко, то вся наша аппаратура, которая только есть, ведёт себя непредсказуемым образом и периодически отказывает на этой планете, без каких-либо внешних предпосылок. Мы не можем установить ни причин всего этого, ни понять, что нам делать.

— И как я могу вам во всём этом помочь? — спросил я.

— Вы, разведчики, пожалуй, единственные, кто сможет выжить в этом мире без использования техники. Значит, именно вам и предстоит разгадать эту загадку, — уверенно ответил мне техник.

— Интересно как? — не скрывая удивления, сказал я.

— Пока не знаю, — со вздохом ответил он, — но думаю, вы сами догадаетесь. Вот, к примеру, на глубине километра под поверхностью вся наша аппаратура отказывает безвозвратно. Мы несколько раз пытались отправить в пещеры роботов, но ни один из них так и не смог приблизиться к тому, что вы видели в глубине.

— И как же вы теперь хотите всё это изучить, понимая, что ваша аппаратура откажет, даже если она будет размещена на нас?

— Мы и не рассчитываем иметь с вами контакт, когда вы уйдёте в глубину, — сказал техник, — мы рассчитываем на то, что вы сами оттуда выйдете.

— Тогда я не понимаю, зачем вы навешали на нас кучу всяких штуковин. Кстати, немного неудобно с ними.

— Это не совсем штуковины, — с нотками гордости в голосе сказал техник. — Это биологические воспринимающие и запоминающие устройства. Они живые, понимаете?

Тут я сильно удивился. Да, различного рода биологические материалы и биотехнические конструкции достаточно давно использовались в технике, но вот сказать, что они и в самом деле живые, пожалуй, никто не смог бы. Это было для меня самой настоящей новостью.

— Интересно, а кто их создал, и давно ли они применяются? — спросил я.

— Вообще-то, — опять смущаясь, ответил техник, — это первое реальное применение этой искусственной формы жизни, которая пока не имеет названия, и которую разработали мы с коллегой. Ради испытания этой технологии, мы оказались на этой планете. Так что будьте, пожалуйста, к ней, вернее, к ним, более внимательны. Они ведь для нас, как родные дети, их очень не хочется потерять.