Край неба - Марк Дж. Грегсон

Себастьян смеется:

– Хороший довод.

Я разворачиваюсь, собираясь уйти.

– Долго станешь держать меня здесь? – кричит он мне вслед. – По правилам дольше недели нельзя. А я уже отбыл четверо суток.

Ступаю на лестницу.

– Капитан! У меня для тебя особенные новости. Насчет Брайс.

На третьей ступеньке я замираю.

– Ага! – хихикает Себастьян. – Возвращайся. Поболтаем немножко. И, может быть, потом ты принесешь мне книгу?

– С какой стати мне тебя слушать? Доверия к тебе столько же, сколько к рэтчлону в ухе.

– Это дело имеет значение для всего Скайленда, капитан. Опасность грозит даже тем, кто не участвует в Состязании. Брайс не та, за кого себя выдает. Она враг нам обоим. Отпустишь, – обещает он, – и я расскажу все, что знаю.

– Хорошая попытка. Спокойной ночи, Себастьян.

– Подожди… капитан, ты точно должен это услышать!

Я устал, колени болят, а яблочное пюре так и молит съесть его. Голос Себастьяна летит мне в спину, но пропадает во чреве корабельных коридоров, когда я прохожу на камбуз.

Отчасти мне хочется вернуться. Узнать, что же такое известно Себастьяну. Но если я что и успел узнать о нем, так это что он матери родной солжет. Поэтому я молча наслаждаюсь вкусом кисленького яблочного пюре и видом звезд через выход из пещеры.

Однако заключенного дольше недели на губе и правда не продержишь. И, оказавшись на воле, Себастьян, наверное, попытается продырявить газопровод и потопить наш корабль. Как мне ни жаль, пока он на борту, охота – не дело первой важности. Себастьян – самая страшная угроза. Сегодня же я начну придумывать, как избавиться от него. Навсегда.

Глава 32

Громила является на камбуз до рассвета, как и положено, однако я пришел еще раньше и навожу порядок. Ведь драйщик сейчас на губе.

Громила замирает, глядя, как я смахиваю со стола крошки:

– Ты что, никогда не спишь, Урвин?

– Только после визита к твоей мамке.

На мгновение он хмурится, а потом начинает смеяться:

– Извращенец.

Я с улыбкой смачиваю тряпку в ведре, а он в это время разогревает кристаллическую плиту. Работаем молча. Закончив, я подхожу к нему.

– Надо поговорить.

Поливая пурпурным горячим соусом гору хрустящего риса, Громила выслушивает мой план по обезвреживанию Себастьяна.

– О, – произносит он потом, – это ему точно не понравится. – И, усмехнувшись, ставит бутылку соуса на место. – Только зачем посвящать в это меня? Почему не Родерика?

– Вряд ли он ненавидит Себастьяна так же сильно, как ты.

– Верно. – Громила довольно смеется. – Себастьяна я ненавижу сильнее, чем тебя. А тебя я ненавижу, как брызги лимонного сока на бумажном порезе.

– И потому ты идеально подходишь.

Потирая челюсть, Громила задумчиво произносит:

– Урвин и Атвуд заодно, чтобы избавиться от змея…

Он поднимает взгляд и думает, пока его не возвращает в реальность запах дыма. Вскрикнув, Громила снимает с плиты сковороду с пригоревшими яйцами:

– Ты меня отвлекаешь, Элис.

– Прости. Так ты в игре?

Уперев крупные руки в бока, он наконец кивает:

– Да. Всегда хотелось, чтобы этот дерьмоед познал вкус подставы.

– Хорошо, – усмехаюсь я. – А теперь готовь завтрак, кок.

– Пошел ты. Вали-ка с моего камбуза.

При этом он, впрочем, улыбается.

Когда Громила отводит Себастьяна в гальюн наверху, я обыскиваю камеру. Проверяю за унитазом, в сифоне под мойкой и даже простукиваю пол ногой в поисках тайника.

Себастьян не врал, сказав, что толчок у него засорился. В унитазе плавают обрывки простыни. Вот же крачье дерьмо.

Дальше я ощупываю ножки шконки. К дальней стороне одной из них примотано что-то твердое. Хм-м…

Дальнобойный камень-передатчик. На Состязании такие запрещены. Дьявол, с кем Себастьян связывался? Это не совсем то, что я искал, однако находка отправляется в карман куртки. Поднимаюсь и думаю, где бы еще поискать. Времени до возвращения пленника осталось немного. Тут мой взгляд падает на матрас, и я ощупываю его вдоль шва. Ближе к верхнему краю нахожу нечто вроде клапана, вырезанного в пенке. Сую руку внутрь и…

– Ай! – отдергиваю.

Возле ногтя набухает капля крови. Слизнув ее, осторожно запускаю руку обратно. И вскоре, несмотря даже на саднящую боль, улыбаюсь, потому что мне удалось нащупать искомое: небольшой ножик.

На эфесе поблескивает герб в виде двух лоз, обвивающих скалу. Фамильный герб Авелей. Я видел его на багаже Себастьяна.

Сверху, с лестницы, доносятся гулкие шаги. Следом – приглушенные голоса.

Вернув матрас на место, я прячу ножик в карман куртки и ныряю в тень ящиков.

К губе приближаются силуэты Громилы и Себастьяна.

– Спасибо, старина, – говорит Себастьян. – А то я уже несколько дней в себе это копил. Чувствую, как полегчал килограмма на три. Если бы кто другой такую кучу увидел, решил бы, что это ты навалил.

Громила в ответ что-то злобно бурчит.

– В общем, я не шучу, – продолжает Себастьян. – Чего ты за Конрадом следуешь? Если не ошибаюсь, это ведь его прадед смошенничал и убил твоего прадеда на дуэли?

– Замолкни.

– Что бы сказали близкие, узнай они о предательстве? Готовишь еду для Урвина, как слуга. Хотя вряд ли твоим есть куда дальше разочаровываться.

Они останавливаются у камеры.

– Двигай внутрь, – велит Громила.

– Не думаю…

Громила не дает Себастьяну договорить: подхватив его за пояс, так что хрустнула ткань, швыряет внутрь. Себастьян падает на пол, взвивается, но дверь уже захлопнулась.

– Насилие – это не путь Охоты!

– Верно, – говорит Громила и топает прочь. – Иди скажи еще кому-нибудь. Посмотрим, поверит ли кто твоему раздвоенному языку.

Себастьян отряхивает брюки. Приятно видеть его кислую физиономию, однако лучшее еще впереди.

Ох он у меня попляшет.

⁂

Змей на воле.

Вся команда, включая Себастьяна, собирается у меня в каюте. Он стоит посередине, и остальные глядят прямо на него, скрестив на груди руки.

Тогда Себастьян улыбается и складывает ладони в молитвенном жесте:

– Друзья, я передумал. Буду поддерживать капитана. Как мне вернуть ваше доверие?

Все молчат, и тогда он обращается к Элдону:

– Ну же, Элдон, иди сюда. – Себастьян раскрывает объятия. – Мне так тебя не хватало…

– Не говори с ним, – грубо одергиваю его.

Себастьян, нахмурившись, оборачивается.

– Капитан, ты же демократ, а сам приказываешь не заводить друзей? – Он переводит взгляд на Брайс. – Как насчет тебя? Не обнимешь?

– Нет.

– Уверена? Спорю, Конраду понравилось бы, узнай он…

– Довольно, Себастьян, – перебиваю. – Мы все поняли, какой ты.

– И какой же?

– Ты драйщик.

Тут все разом скидывают обувку и кидают ему под ноги.

– Вот и драй, – говорю. – Или снова отправишься на губу.

Себастьян мечет в меня убийственный взгляд. Я же бросаю ему тряпку и баночку