Головы с плеч - Зои Хана Микута

А ведь Каро знала, что Икка наверняка стала сильнее после их расставания.

Икка расставила в стороны руки и растопырила пальцы, и тени, лежавшие во дворе замка, ожили и устремились к ней. Они растягивались прямо под ногами у Кэресел. Тени собрались вокруг Икки, сгустились, превратились в облако плотной непроницаемой тьмы и поползли вверх по стволу дерева у нее за спиной.

Каро знала. Но она не знала, насколько это серьезно.

По щекам Икки текла магия, и она улыбалась. Икка создавала дверь.

Из тьмы, скопившейся вокруг дерева, появилась когтистая лапа и протянулась навстречу свету.

Глава двадцать вторая

Год 0094, Зимний Сезон

В живых остается 1000 Святых

«О да, – подумала Иккадора, когда Святой выполз из теней через дверь, которую она создала и которая вела в ее черное царство между мирами. – О да».

Икка не была уверена в том, что Святой королевы нападет на свою создательницу, несмотря на розы, растущие из его груди, – по ее плану, после того, как Хэтти превратится в розовый сад, Святой должен был поужинать ею. Но у Икки имелся и запасной план, да, верно, верно, и она прихватила собственного монстра, она была властительницей вселенной, потому что Икка, мать вашу, была ведьмой Тьмы, да, сука, она была…

А потом рука с устрашающими когтями схватила ее за шиворот и оторвала от земли, и Икка, извиваясь, увидела, как вызванный ею Святой разевает огромную черную пасть, края которой заходили на шею, чтобы в буквальном смысле слова проглотить ее целиком.

Магия бешено понеслась по ее венам, усиливая ее гнев, ярость и страх.

«Ты – безмозглая, отвратительная тварь, – ты жрешь не ту…»

А в следующий миг безмозглые, отвратительные твари окружили Икку со всех сторон. С десяток ворон принялись рвать и клевать руку Святого, некоторые залетали в глотку, усаженную зубами, и Икка рухнула на траву. В ярости она сообразила, что спасена. Подняв голову, она заорала:

– Мне не нужна твоя помощь!

Кэресел, которая была уже на середине поляны, взглянула Икке в лицо и ухмыльнулась. Белки у нее стали синими от магии, которая текла из глаз, как слезы.

– Ха – думаешь, я помогаю тебе, Алиса? – Она вытерла глаза и тряхнула рукой, синие капли забрызгали землю. Улыбка превратилась в злобный оскал. – Просто не хочу отдавать тебя Святому! Я сама разорву тебя на куски!

При этих словах птицы бросили вопящего Святого и устремились к Икке. Коготь оставил длинную кровавую царапину на ее горле, когда она ныряла в тень ближайшего дерева, но спустя долю секунды она уже была там, внизу, во Тьме, в своем спокойном, безмолвном убежище.

Пока она сидела там, среди непроницаемой тьмы, магия жгла все сильнее и сильнее с каждой минутой, но она все равно сидела и дышала, глубоко-глубоко. А потом закричала.

Неужели королева видела, как эликсир попал в ее чай? Зачем, во имя Божественного, она напоила этим чаем свое чудовище?

А потом растерянность сменилась горечью, которая разъедала ее изнутри, – этот Святой принадлежал ей, пропади он пропадом, а не королеве, он находился здесь, в мире теней, целый год! И все равно, стоило ему вырваться на свободу, как он попытался проглотить Икку. Чудище должно было сейчас бояться ее. Она должно было пресмыкаться и хныкать у ее ног.

Раньше Икка считала, что во время перехода через тьму всегда должна держать Каро за руку, но в ту ночь, несколько лет назад, Тэсан Труляля последовала за ней в мир теней и бродила в нем самостоятельно. На самом деле Икка вовсе не собиралась ловить того Святого, который сейчас бесчинствовал во дворе королевского замка; она сражалась с ним год назад, и произошло то же самое, что когда-то с Тэсан. Святой вцепился в нее, когда она ушла, провалилась в свое темное царство, пытаясь спастись. Но на этот раз она не теряла концентрацию и, сделав шаг, очутилась на земле Страны Чудес – без Святого. Она не поняла, куда он подевался, и узнала это только в следующий раз, перемещаясь через тьму; монстр был там, в той вселенной, которая, как считала Икка, принадлежала ей одной. И он преследовал ее.

В течение целого года он преследовал ее всякий раз, когда она переступала порог царства теней. Она старалась перемещаться через тьму только на короткие расстояния; задержись она хоть на одну лишнюю секунду, он напал бы на нее. По правде говоря, Икке следовало бы понимать, что после освобождения он первым делом попытается ее съесть. В ее голове возникла смутная мысль: возможно, она стала жертвой своей фантазии, собственной выдуманной истории. В этой истории ее героиня была самой сильной, самой могучей, она не знала холодного прикосновения страха, потому что внушала страх всем остальным. Она была одновременно истребительницей монстров и самым худшим монстром.

Но монстрам из книжек и сказок, видимо, далеко до Святых.

Она уже довольно давно не бывала здесь в одиночестве. Как приятно, подумала она, сидеть в чреве ее божества, Тьмы, и кричать до хрипоты, пока там, на Свету, творится неизвестно что.

Она могла бы бежать. Она точно знала, где находятся тени Рощи Петры, путь отступления, который она наметила для себя по дороге во дворец. Однако Икка обезумела от ярости; ярость тлела в ее душе постоянно, но сегодня это было нечто особенное. Она чувствовала, что никогда больше не сможет радоваться, если не предпримет все возможное, если не бросит все силы на то, чтобы раздавить Хэтти Новембер Ккуль, положить конец ее существованию.

Икка проглотила последний вопль. А потом пошла обратно, вверх – а может быть, вниз, дорогой читатель, или в сторону, или сквозь… рассказчик, которого ограничивают средства языка, извиняется за неопределенность терминов, когда речь идет о магии. Напомним, магия – это нечто, не поддающееся определению.

Но вернемся к нашему повествованию. Икка, моргая с непривычки, выступила на свет как раз в тот момент, когда в пасти ее Святого исчезали подергивающиеся ноги короля. Воплей не было, только влажное хлюпанье и хруст: голова Иль-Хёна Хё уже встретилась с зубами, которыми была усажена глотка чудовища.

На ходу Икка подумала: «Пропади ты пропадом, тупая скотина, – ты проглотил не того проклятого монарха».

Повсюду мелькали вороны, птицы и сама Каро