Головы с плеч - Зои Хана Микута

– Я знала, что ты не та, за кого себя выдаешь.

Бормотание прекратилось.

Королева выпрямила спину – медленно, очень медленно. Вуаль соскользнула с головы. Густые, блестящие каштановые волосы спускались до талии.

– Я всегда была именно той, кто я сейчас, – произнесла Хэтти мягко, но Икка угадала, что она улыбается. А потом королева повернула голову и посмотрела на Икку через плечо. И Икка сделала шаг назад. – До этого. До того, как ты сделала это.

Икка убежала бы. Она бежала бы и бежала как можно дальше от этого страшного, прекрасного лица, с которого капала черная жидкость, от этих глаз, залитых черным, если бы она не была абсолютно уверена в том, что Червонная Королева догонит и схватит ее.

– Зачем? – прошептала Хэтти, наблюдая за Иккой, как всегда, с каменным лицом. – Зачем ты это сделала?

Все произошло так быстро. Икка была смертельно напугана. Ей показалось, что она вернулась в прошлое, снова стала маленькой девочкой. Как будто она вовсе не повзрослела с тех пор. Она по-прежнему боялась.

Она по-прежнему не имела ни малейшего понятия о том, что делает.

А потом: гнев.

Гнев подействовал как противоядие, гнев вернул почву под ногами. Хэтти не суждено было больше пользоваться благами и преимуществами, полученными по наследству. Она причинила Икке боль и намеревалась продолжать причинять боль людям еще несколько десятков лет. Хэтти была в ярости; Икка расколола ее, разбила щит, за которым она пряталась, лишила ее этого спокойствия и нашла там, внутри, именно то, что и предполагала увидеть все это время. Червонная Королева была чудовищем.

А Иккадора Алиса Сикл была искусным охотником на чудовищ.

И она рассмеялась.

Зачем она все это сделала? У нее все было в порядке. Она была полностью довольна жизнью. А потом она увидела Кэресел и вспомнила. Вспомнила, что не должна быть довольной, не должна быть счастливой. Ей захотелось отомстить, или исцелиться, или, может быть, просто, твою мать, захотелось, чтобы ее услышали, и ей захотелось уничтожить Хэтти, и чтобы Каро… исчезла, чтобы все это исчезло… Потому что этот мир был обречен, и кто-то должен был выйти и сказать людям, которое закрывали глаза и затыкали уши, чтобы не видеть его ужасов: «Неужели вы не понимаете, что мы ничего не можем сделать, что наши поступки не имеют никакого значения, неужели вы не видите, что здесь никто из нас не может любить, и если бы вы очутились на моем месте, в Стране Чудес, вы бы тоже убежали…»

– Потому что, потому что! – Икка раскинула в стороны руки; вот она стоит, великая и ужасная, бесчувственная злодейка, именно та, кем она хотела стать, и ей больше нечего бояться. Она была этим существом из Тьмы, и она заслуживала только одного: разрушения и гибели, так почему бы не насладиться этим? – Потому что я с детства мечтала тебя уничтожить!

И она сделала шаг в сторону, в тени, и вышла из серой тени Червонной Королевы, лежавшей рядом с ней, на возвышении.

Икка подняла ногу и ударила Хэтти в плечо, и ей стало противно, потому что королева безвольно, без всякого сопротивления упала на пол, потому что Икка без малейшего труда смогла вцепиться в ее горло, скользкое от черной магии. Королева подергивалась на полу, придавленная ее коленями, и Икка не знала, что думать, она настолько растерялась от нахлынувших эмоций – ужаса, ярости, смятения – что забыла о последнем розовом лепестке. Почему, какого черта Хэтти не сопротивляется? И где, во имя преисподней, Ка…

Икка почувствовала, что наверху, под стропилами, шевелится что-то Темное. Темное и массивное.

Она подняла голову; стоило ей отвлечься, как Хэтти с удивительной силой столкнула ее с себя. Икка пролетела несколько футов по воздуху, с грохотом врезалась в каменную плиту, перекатилась и остановилась, лежа на спине; у нее перехватило дыхание, а потом она почувствовала, что вообще не может дышать.

Кэресел приземлилась.

Она поставила ноги на полы плаща Икки, пригвоздив ее к полу, потом склонилась над ней и ухмыльнулась, сверкая зубами. И произнесла странным голосом, похожим на шуршание гравия под сапогами:

– О, Алиса. Что это ты такая бледная? Раньше ты краснела, когда я изобретала всякие новые штучки.

Кэресел снова ухмыльнулась. Ее крылья были такими огромными, что закрывали потолок церкви целиком, и вместо перьев там были вороны, и они моргали, и шевелились, и каркали, и Икка поняла, кто сшил их вместе в этот кошмарный живой гобелен и кто пришил их к спине Кэресел.

Хэтти шептала:

– Вот видишь, Иккадора, в конце концов ты мне не понадобилась. О, я сделала ее такой прекрасной…

Глава пятьдесят восьмая

Год 0094, Зимний Сезон

В живых остается 973 Святых

Когда руки Хэтти сомкнулись у Кэресел на горле, ведьма-ворона поняла, что Червонная Королева что-то ищет. Откопав в душе Каро каплю Божественного, словно семечко, Хэтти вдохнула в него свою силу, и это «семечко» ожило.

Каро впервые в жизни почувствовала себя собой, по-настоящему.

Она призвала ворон. Птицы с криками слетелись из темноты, ворвались в окно спальни, и Хэтти… она сотворила с ними настоящее чудо, она собрала маленьких тварей вместе, и они теперь были одним целым с Каро. У Каро были сотни глаз, она чувствовала себя в сотни раз более живой, чем прежде.

Хэтти чувствовала себя в сотни раз более живой, чем прежде. Прошу прощения, читатель, – ты подумал, что находишься в голове Кэресел?

Возможно, на какое-то мгновение так и было; она была совсем рядом с головой Хэтти. Хэтти все еще неподвижно лежала на каменном алтаре и ощущала, как на шее проступают синяки. Хэтти совершенно не чувствовала себя собой.

Она была в бешенстве.

Хэтти Новембер Первая редко сердилась; Делкорта с годами научилась обуздывать свои эмоции, понимая, что это позволит ей, в свою очередь, контролировать собственную магию. Это было одной из первых вещей, которые Хэтти узнала о себе, когда возникла на полу кабинета, в объятиях Делкорты: спокойствие.

Но сейчас Хэтти не в состоянии была справиться с негативными эмоциями. С раздражением при мысли о том, что Икка занесла ее имя в Книгу Святых. Конечно, она поняла, что произошло, сразу же, в ту минуту, когда проснулась и обнаружила, что магия льется из ее тела в невиданных прежде