Головы с плеч - Зои Хана Микута

И эти мысли утешили ее, потому что они принадлежали ей – все принадлежало ей. Она не являлась комбинацией личности и сознания Делкорты и Хэтти Первой. Она была единой и единственной в своем роде. Она была совершенно новым человеком.

А потом Хэтти вытащила мертвое тело матери на лестничную площадку и сбросила его вниз.

Она горевала по Делкорте. Она горевала по Хэтти Первой, по маленькой Хэтти.

«Ее нет. Ее больше нет».

В ту ночь Хэтти впервые воспользовалась своей магией: она заставила слугу, который принес ей чай из кореньев, потерять равновесие. Поднос, который он держал в руках, задрожал и со звоном упал на пол. Она снова заплакала, ползая по ковру, чтобы подобрать чашку, и попыталась успокоить перепуганного слугу, но ничего не получилось. Он ушел, решив, что она плачет по Делкорте, а может быть, из-за своего временного заключения в башне. Но это было не так. Когда слуга ушел, Хэтти села на полу, подняла голову и взглянула на темные потолочные балки, чувствуя, как магия жжет ей губы; в конце концов, она закрыла лицо руками и прошептала:

– Мои боги. Мои боги.

«Я не знаю, что об этом думать. Я не знаю, кто я теперь». Она была не только новым существом. Она была могущественным существом, и в мире, в котором она жила, это делало ее равной богам.

Глава пятьдесят шестая

Год 0094, Зимний Сезон

В живых остается 972 Святых

В тюрьме и без того уже было чертовски темно, но Икка хотела дождаться, пока ее божество упрочит свои позиции. И поэтому только после того, как свечи в нишах зашипели и погасли, когда она почувствовала, как полная противоположность Свету, настоящая Тьма, захватила подземелье, Икка открыла глаза и вытащила из-под плаща Книгу Святых.

Массивная ладонь Ханы скрыла ее от глаз Каро; эта идиотка подумала, что Икке нужна была в кабинете королевы только ручка. С другой стороны, Икка, пожалуй, поторопилась с этим важным делом, и сейчас она была почти благодарна Каро за то, что та ее прервала. В конце концов, это была почти молитва, почти богослужение. Икка хотела все сделать как полагается.

Она приоткрыла рот и почувствовала, как между губами образовались ниточки серебристой магической жидкости; магия просто поблескивала, не сияла, она была покорна Тьме. Икка быстро сняла пальцем магию с губ, тут же почувствовала жжение. Поднесла палец к странице.

Икка могла бы получить все. Она могла бы стать самой могущественной ведьмой на свете. Все сводилось к простому обмену, к сделке. Разум в обмен на Святость.

На безопасность.

Но кому нужна эта безопасность? Текки не было на свете почти пять лет. Даже если бы Икка решила, что Каро достойна этого, защиты от зла, от опасностей жизни, ведьма-ворона сочла бы это самым скучным в мире подарком.

И поэтому – кого ей было спасать? Кто оставался?

Только она сама. Ха. Ха.

Понимаешь ли, дорогой читатель, Икку это забавляло. Напрасная трата ресурсов, так сказать.

Икка не нуждалась в том, чтобы ее спасали. Лес под названием Страна Чудес убил девушку, которая нуждалась в спасении, в спасении от скуки жизни в своем Округе, от своего тесного, ограниченного мирка.

Теперь она понимала, что все это глупости. Икка увидела, чего следует по-настоящему бояться, и поняла, что это вовсе не Лес. Не Святые, обитавшие там.

Она знала, что такое Хэтти. Червонная Принцесса и Белая Королева, живущие в одном теле. Она сшивала своих монстров, потому что ей нужны были такие спутники, общество, нечто вроде зеркала. Она и с Иккой пыталась это провернуть, объединить ее с Каро. «Ты никогда больше не была бы одинока».

– Я не была злодейкой в этой истории. – Икка оскалила серебристые зубы в ухмылке. – Пока еще… пока еще не была…

Икка прикоснулась к истончившейся от времени странице Книги Святых пальцем, который был испачкан в магии. И начала выводить буквы.

꿀 하티 노뱀쁘르.

Хэтти Новембер Ккуль.

* * *

Каро очнулась в кресле, придвинутом к кровати королевы. Она не понимала, как здесь оказалась.

Она не понимала, как могла уснуть после того, что ей рассказала Хэтти; Хэтти рассказала все, и ее негромкий голос несколько раз срывался. Свечи гасли одна за другой, и в конце концов спальня погрузилась в темноту. Каро стиснула руку Хэтти, почувствовала, как слезы выступают на глазах. Все это время она пристально всматривалась в лицо королевы, чтобы различить ее черты. Она знала: потом она будет радоваться тому, что Хэтти решила посвятить ее в свою тайну, довериться ей, будет, так сказать, купаться в этом новом благоговейном ужасе; но сейчас ее единственной эмоцией было сострадание, и оно было таким сильным, что причиняло боль. Каро тоже когда-то любила вот так. Любовь заполняла всю ее жизнь, и она думала, что ее не станет, что ее больше не будет, если Икка уйдет.

Но рассказчик отвлекся, дорогой читатель. Итак, Каро проснулась. Пальцы нащупали подлокотники кресла, она выпрямилась, поморгала, чтобы прийти в себя. В комнате было очень тихо.

Хэтти сидела в постели, расправив плечи, и не шевелилась. Ее силуэт выделялся на сером фоне, но Каро не могла разглядеть ее лица.

– Онни? – пробормотала Каро. – С вами все в порядке[49]?

– Ты любишь ее.

Эти слова заставили ее вздрогнуть. Каро не знала, что конкретно происходит, но она все-таки поняла, что Хэтти говорит про Икку. Каро подняла голову. Ее голос был похож на шипение. От внезапного приступа гнева чудесным образом прояснилось в мозгах.

– Я ее ненавижу.

– Все твои навязчивые идеи, Кэресел. Страсть к роскоши, к жестокости, к хаосу – может ли все это сравниться с Иккадорой? Заполнить душевную пустоту? Ты ненавидишь ее – как ты думаешь, смогла бы ты ненавидеть кого-либо или что-либо еще настолько же сильно? – Голос Хэтти был негромким, слегка хриплым. Каро показалось, что она улыбается. – Что ж. Это моя ошибка. Просто вы сильно романтизируете смерть друг друга, так что «любовь» показалась мне вполне правдоподобной гипотезой. А что насчет Текки Мур?

Каро стало холодно.

– Что насчет Текки? – прохрипела она, забыв о своем решении никогда не произносить это имя.

– О, – задумчиво произнесла Хэтти.

Она слегка повернула голову влево, это скорее походило на