Святой десант - Эндрю Харман

— Послушай, я не виноват в том, что в настоящее время в округе не оказывается никаких божеств, — прорычал Бубуш, в отчаянии сверля взором дымящийся пергамент карты развертывания противопехотных святынь.

— Вообще-то им лучше поспешить и где-нибудь поблизости оказаться, — Ублейр запустил еще один камешек в кучку у стены, еще больше замусоривая галькой пол.

Бубуш глодал собственные клыки. Он дьявольски хорошо знал, что девяти божеств было недостаточно. Но что он мог сделать? Где ему было добыть сегодня днем еще трех?

Сегодня днем! Приступ гневного бессилия буквально завязал узлом его инфернальные кишки. Слишком мало времени! Повелитель скверны д'Авадон как раз сегодня собирался нанести визит в Мортрополис. Идеальное время, чтобы привести в действие их грандиозный план, — и вот это оказывалось невозможно. Еще всего лишь три самых завалящих божества — и Бубуш смог бы посеять хаос во всех наилучших схемах Асаддама, капитально подкопавшись под сверхэффективное администрирование главного менеджера. Причем все это — перед глазами самого д'Авадона. Тогда из-под копыт Асаддама окончательно бы вылетела вся почва.

Но какие шансы были у Бубуша провести всю эту операцию всего лишь с девятью божествами? В мыслях он жалобно взвыл. Победа была так близко — и все же главный менеджер от него ускользал. Все-таки должен был существовать какой-то способ провернуть все это дело.

Бубуш с прищуром уставился на секретный пергамент, внимательно вглядываясь в него сквозь туманные испарения, пока струйка конденсата проливалась с края стола. Должен же был существовать вариант развертывания божеств, который сработал бы в ситуации их аварийной недостачи.

Ублейр шумно поерзал на мешке с галькой, прищурил один глаз и запустил очередной метательный камешек в центр кучки. На сей раз снаряд точно попал в цель. Угодив в самый-самый центр, один-единственный камешек картечью отправил все остальные в разные стороны. Три снаряда с громким стуком отскочили от дальней стены и треснули Бубуша по черепу.

— Ну хорошо же! Так, значит? Ну раз ты уже откровенно ими в меня швыряешься, то я… — проревел Бубуш, вскакивая на копыта.

— Ничего я в тебя не швырял. Просто щелкнул один в кучку…

Бубуш замер на полушаге, глядя в то пустое место, где несколько секунд тому назад была целая кучка гальки. Затем он начал медленно оглядывать пещеру, прикидывая, как далеко рассыпались камешки, и идея вползла ему в голову. Если твердые предметы могли так разлетаться в результате управляемой реакции, тогда следовало задуматься о том, что могло случиться в аналогичной ситуации с эфемерностью святых волн…

В последний момент размышления Бубуш задумчиво потер подбородок, а затем с широкой ухмылкой на физиономии резко развернулся и бросился в главное помещение пещеры Ублейра, с энтузиазмом рявкая приказы божествам.

Все и впрямь могло сработать. Причем в лучшем виде.

Клубы тонкой мглы завихрялись на кончиках крыльев Флорри, пока она неслась почти вертикально вниз, набирая скорость так стремительно, словно никакого завтра для нее уже не ожидалось. Грудь ее раздувалась, пока мышцы напряженно работали, толкая ангелицу еще быстрее, добавляя к ускорению свободного падения силу ее маховых перьев.

Поток разреженного воздуха бил Флорри в лицо, выжимая слезы из ее глаз, пуская их струями стекать по горящим щекам.

Вот что значило быть ангелицей и заниматься аэробатикой.

Здесь, на самом краю Аррая, где бледно-голубое пространство, казалось, целую вечность висело у кончиков ее крыл, — вот где была настоящая загробная жизнь!

Флорри отвела назад раскинутые крылья и выжала почти четыре «жэ» в самом опасном и волнующем из маневров — наружной петле. Грудь ее колотилась, суставы крыльев скрипели, пока Флорри превращала инерцию в подъемную силу, делая «горку» и с дрожью возносясь на завихряющемся хвосте мглы. Ангелица стремительно взлетала к самому верху петли, щеки ее раздувались, волосы струились позади. С каждым набранным футом она теряла инерцию, сила тяжести неуклонно тянула ее назад, замедляя скорость. Вершина близилась, сравнимая со славным моментом нырка ласточкой в свободном падении, когда твое сердце борется с твоим же кишечником в эйфории нулевого «жэ», — все ближе, все выше…

И тут, с самым что ни на есть неангельским из проклятий, Флорри зависла в верхней точке траектории, совсем потеряв скорость.

В следующую секунду крылья ангелицы выгнулись, она скользнула вбок и закувыркалась смятым комком перьев, волос и шипения. Грязно ругаясь себе под нос, Флорри позволила себе несколько сотен футов беспорядочно падать, точно какая-то артистка на трапеции, которой не удалось вовремя ухватиться за перекладину. Затем она со вздохом перевела себя в нырок головой вперед, дважды хлопнула крыльями и снова обрела полный контроль над своими движениями, после чего выровнялась, перевернулась на спину и небрежно понеслась вдоль отдельной облачной гряды, негромко насвистывая. Ладно, пусть на сей раз ее занесло не туда — всегда оставалась новая попытка. В следующий раз у нее непременно получится. Таково было одно из преимуществ бессмертия — времени для упражнений хватало всегда.

Непринужденно бросив себя в тройною бочку — просто забавы ради, — Флорри запорхала дальше, нырнула вокруг особенно плотного на вид облака и резко насторожилась, услышав странное гудение.

Без малейших усилий зависнув в воздухе, ангелица навострила уши и прислушалась, убежденная в том, что шум доносился изнутри этого облака. Хотя этого просто быть не могло. Шумы никогда не доносились изнутри облаков…

Гудение прозвучало снова, и на сей раз никаких сомнений в источнике его происхождения у Флорри не осталось. Подлетев к облаку, она протянула руку, чтобы туда протолкнуться, — и испустила изумленный вопль, когда рука наткнулась на что-то твердое.

Сильно озадаченная, Флорри перелетела на другую сторону облака и была вконец ошарашена, когда перед ней оказалась причудливая дверная ручка, что торчала из мглистого тумана.

Гудение прозвучало снова.

Любопытство так и бурлило в ангелице. Она повернула ручку и толкнула дверь. Та распахнулась, после чего периодическое гудение сразу же сделалось громче и резче. Заинтригованная, Флорри впорхнула в темное нутро облака — и там на нее загудел единственный светящийся трезубец, сплошь испещренной схожими, но неосвещенными символами. Под каждым из символом имелась табличка с именем.

К стене была также прикноплена написанная от руки записка. Там говорилось:

Мне все это наскучило. Сказал всем: раз они не являются, я отбываю. Всего хорошего. Фе Ликс.