Король пиратов - Роберт Сальваторе

— Тебе потребуется более ощутимый помощник, чем время.

— Мирабарцы…

— Они уже закрыли свои ворота, — сказал Робийард. — Наши друзья из Мирабара сильно пострадали при взрыве Главной Башни. Многие дворфы отправились прямиком в Мифрил Халл. Ты не скоро сможешь снова их увидеть на крепостной стене вместе с гвардейцами Лускана.

В час тяжкого испытания Дюдермонт не только выглядел стариком, но и чувствовал себя совершенно обессиленным. Он снова вздохнул.

— Верховные капитаны… — пробормотал он.

— Да, они тебе нужны, — согласился Робийард.

— У нас уже есть Сульджак.

— Наименее уважаемый из всех.

— Но это только начало! — решительно произнес Дюдермонт.

— И остальные настолько хорошо с тобой знакомы, что немедленно перейдут на нашу сторону, — не скрывая насмешки, продолжил Робийард.

На этот раз даже Дюдермонт не смог удержаться от улыбки. Да, он тоже их неплохо изучил. И даже потопил корабли двух верховных капитанов из оставшейся четверки.

— Мой экипаж никогда меня не подведет, — сказал он.

— Наша команда привыкла драться с пиратами, а не с горожанами, — последовал ответ, мгновенно развеявший все намеки на уверенность, прозвучавшую в последней фразе губернатора.

Даже Робийард ощутил отчаяние своего друга и проявил сочувствие.

— Остатки Гильдии Чародеев…

Заинтересованный Дюдермонт поднял голову.

— Арабет и остальные, — пояснил Робийард. — Я попрошу их выйти вместе с экипажем на рыночную площадь, и со всеми знаками отличия Главной Башни.

— Эти значки вызовут горькие воспоминания, — забеспокоился Дюдермонт.

— Это оправданный риск, — возразил чародей. — Конечно, многие жители Лускана предпочли бы уничтожить всех служителей Главной Башни без исключения, но есть и такие, кто сознает роль Арабет в достижении нашей победы, хотя и оплаченной многими жизнями. Я бы не стал просить ее выходить только в сопровождении своих подручных, но рядом с моряками им нечего бояться, и Арабет сослужит нам хорошую службу.

— Ты ей доверяешь?

— Нет, но я верю в ее благоразумие, а ей известно, что ее существование здесь во многом зависит от победы капитана… губернатора Дюдермонта.

Дюдермонт некоторое время обдумывал его предложение, затем медленно кивнул:

— Пошли за ней.

***

После полудня того же дня Арабет вышла из дворца губернатора, поплотнее запахнула накидку, прячась от мелкого дождя, и зашагала по залитым водой улицам. На каждом углу к ней присоединялись выходившие из переулков и проездов помощники, пока не образовалась группа из одиннадцати бывших чародеев Главной Башни. С недавних пор они не осмеливались открыто показываться в городе поодиночке, опасаясь разбередить свежие раны, нанесенные их собратьями. Казалось, ни один житель Лускана не может думать об обитателях Главной Башни без горечи и гнева.

По пути Арабет проинструктировала своих спутников, а когда на северной границе Иллуска они встретились с моряками «Морской феи», чародейка покинула группу. Арабет прочла заклинание, от которого немного уменьшилась в размере и стала похожа на маленькую девочку, а потом направилась в юго-восточную часть города, к «Десяти дубам».

К ее большому облегчению, никто не узнал в ней сверхмага и никто не обратил на нее внимания, так что вскоре Арабет стояла перед сидевшим в кресле Кенсиданом. Она сразу заметила, что нового — и, как говорили, самого сильного — телохранителя, этого странного и неприятного дворфа, нигде не было видно.

— Робийард понимает, насколько неустойчиво сейчас положение Дюдермонта, — сказала она. — Их не удастся застать врасплох.

— Как же они не понимают, что половина города уже сгорела, а остальную половину раздирают конфликты?

— В этом нужно винить Барама и Таэрла, — напомнила ему Арабет.

— Винить или благодарить?

— Ты хотел сделать Дюдермонта подставным лицом, чтобы улучшить мнение о Лускане и добиться доверия, — заметила Арабет.

— Но если Барам и Таэрл решили открыто противостоять Дюдермонту, те, кто поумнее, должны переждать в сторонке, — ответил Кенсидан. — Чтобы потом встать на сторону победителя.

— Мне кажется, у тебя на этот счет нет никаких мнений.

— Я бы поставил на капитана «Морской феи», хотя он и сражается в непривычной обстановке городских улиц.

— А я бы поставила на того, к кому присоединились Корабли Курта и Ретнора.

— Присоединились? — переспросил сын Ретнора.

Арабет кивнула и многозначительно улыбнулась, словно знала что-то такое, до чего Кенсидан еще не додумался.

— Ты хочешь соблюсти нейтралитет в этой борьбе, а потом воспользоваться возможностями, — пояснила Арабет. — Но одна из сторон — и я могу ее назвать: это Дюдермонт — не ослабеет в процессе конфликта. Нет, он усилит свое влияние, и усилит до опасного предела.

— Я рассматривал такую возможность.

— А если ты это допустишь, будет ли правление Дюдермонта чем-то отличаться от правления Арклема Грита?

— Он же не лич, для начала и этого хватит.

В ответ на уклончивую реплику Арабет молча скрестила руки на груди.

— Мы посмотрим, как будут развиваться события, — продолжил Кенсидан. — Пусть каждый — из троих — играет свою игру, а мы не будем вмешиваться, пока не затронуты мои личные интересы.

— Твой телохранитель у Сульджака?

— Твоим логическим способностям можно позавидовать.

— Хорошо, — кивнула Арабет. — Таэрл и Барам не слишком довольны, что Сульджак сидел на трибуне по приглашению Дюдермонта.

— Но я не думаю, чтобы они…

— Это ты его послал? Конечно, ты ведь знал, что Барам разъярится от одной мысли о Дюдер… — Арабет умолкла, а затем, что-то поняв, улыбнулась еще шире. — Курт мог тебе угрожать, но ты не принимал его всерьез, по крайней мере, пока остальная часть города не смирилась с новой властью. А теперь угрозу для тебя представляет Дюдермонт, который слишком занят наведением хотя бы относительного порядка, да союз двух верховных капитанов, ни один из которых не в восторге от Корабля Ретнора.

— Я уверен, что Курт не меньше меня доволен тем, что Таэрл и Барам не скрывают своего недовольства Сульджаком, бедным Сульджаком, — заметил Кенсидан.

— Ты как-то говорил, что намерен извлечь выгоду из этого хаоса, — с явным восхищением сказала Арабет. — Но я не знала, что ты можешь контролировать хаос.

— Если бы я его контролировал, разве это был бы хаос?

— Значит, доить его, а не контролировать.