Король пиратов - Роберт Сальваторе

— И показать им лучший путь, — решительно заявил Дюдермонт. — По всему миру мы видели, что простой люд может жить лучше, например, в Глубоководье и даже в менее цивилизованных городах юга. Разве они управляются хуже, чем Лускан во времена Арклема Грита?

— В Глубоководье имеется свой железный кулак, капитан, — возразил Робийард. — Власть лордов, как открытая, так и тайная, поддерживаемая Черным Посохом, настолько всеобъемлюща, что контролирует повседневную жизнь Города Чудес. И вряд ли можно сравнивать города юга с Лусканом. Этот город живет одной коммерцией. Все его процветание обусловлено умением привлечь торговцев, даже таких неприятных, как варвары из Десяти Городов Долины Ледяного Ветра, или дворфов кланов Железного Копья и Боевого Топора и купцов Серебряных Земель. Корабли отовсюду швартуются в гаванях Лускана, как и у причалов Глубоководья. Но Лускан основан не отпрысками благородных фамилий, это город бродяг. И главное занятие здесь не сельское хозяйство, а пиратство. Неужели я должен объяснять тебе такие простые истины?

— Ты говоришь о старом Лускане, — упорствовал Дюдермонт. — Эти бродяги и пираты построили себе дома, обзавелись семьями, нарожали детей. Изменения начались задолго до того, как мы с лордом Брамблеберри вышли из гавани Глубоководья и направились на север. Вот почему люди с такой готовностью поддержали борьбу против «меча наготове», как ты это назвал. Темные дни их жизни закончились.

— Только один из пяти верховных капитанов принял твое приглашение присутствовать при вступлении в должность нового губернатора. И этот Сульджак считается самой незначительной фигурой.

— Или самым мудрым из капитанов?

Робийард рассмеялся:

— Уж в чем другом, а в избытке мудрости Сульджака никак нельзя заподозрить, в этом я совершенно уверен.

— Если он видит будущее единого Лускана, значит, это просто защитный покров.

— Что ж, если так угодно губернатору…

— Так оно и есть, — настаивал Дюдермонт. — Неужели ты не веришь в гуманность человеческой натуры?

Робийард презрительно фыркнул:

— Капитан, я ходил по тем же морям, что и ты Я видел тех же самых убийц и пиратов. Я хорошо узнал натуру людей. О какой гуманности ты можешь говорить?

— Я верю в нее. Будь оптимистичнее, друг мой! Стряхни свою угрюмость, наберись мужества и обрети надежду. Оптимизм побеждает пессимизм, и…

— А реальность уничтожает его и оправдывает пессимизм. Проблемы не исчезнут, если изменить к ним отношение.

— Правильно, — признал Дюдермонт, — но, если мы будем сильны, если будем действовать с умом, мы сможем изменить реальность.

— Очень оптимистично, — сухо бросил Робийард.

— Верно, — ответил улыбкой на сарказм капитан и губернатор.

— Дух гуманности и братства, — последовало еще одно замечание.

— Верно!

И мудрый Робийард лишь молча закатил глаза.

Глава 21

Суровая Долина Ледяного Ветра

В открытой тундре к северу от Пирамиды Келвина скалы почти не защищали от вездесущего ветра, но Дзирт и Реджис были рады любому убежищу. Дроу не без труда удалось разжечь костер, однако огонь так яростно сражался с ветром, что тепла для двух путников почти не оставалось.

Реджис без единой жалобы продолжал орудовать маленьким ножом, обрабатывая рыбий череп.

— Холодная выдалась ночь, — заметил Дзирт.

Реджис поднял голову и заметил любопытствующий взгляд Дзирта, словно тот ожидал немедленного взрыва жалоб, которые, как признавал хафлинг, еще не так давно составляли неотъемлемую часть его натуры. Но по какой-то причине, которой он и сам не понимал — то ли от радости возвращения домой, то ли в предвкушении встречи с Вульфгаром, — он не чувствовал себя несчастным из-за холодного ветра и уж никак не собирался ныть по этому поводу.

— Ветер задул с северного моря, — равнодушно произнес он, не отрываясь от своего занятия. — В это время года такое не редкость.

Хафлинг устремил взгляд в небо и окончательно утвердился в своих предположениях. Звезд осталось гораздо меньше, и с северо-запада быстро набегали черные тучи.

— Значит, даже если мы, как надеялись, завтра отыщем племя Вульфгара, вряд ли мы успеем выбраться из Долины Ледяного Ветра до глубоких снегов, — сказал Дзирт. — Мы застрянем здесь на всю зиму.

Реджис так же равнодушно пожал плечами и продолжил заниматься резьбой.

Спустя несколько мгновений Дзирт коротко рассмеялся, и хафлинг, с любопытством подняв голову, обнаружил, что дроу пристально смотрит на него.

— Что такое?

— Ты ведь тоже это чувствуешь, — сказал Дзирт.

Реджис прекратил работать ножом и некоторое время посидел молча, словно прислушивался.

— Много лет, много воспоминаний.

— И большинство из них приятные.

— Даже если и не совсем приятные, как, например, Акар Кесселл и магический кристалл, о которых не хочется говорить, — согласился Реджис. — Скажи-ка, когда мы все умрем, и даже Бренор умрет от старости, ты вернешься в Долину Ледяного Ветра?

Вопрос явно застал Дзирта врасплох. Он выпрямился, и на лице появилось выражение растерянности и даже тревоги.

— Я предпочитаю не задумываться об этом, — ответил он.

— Именно это я и прошу тебя сделать.

Дзирт смущенно пожал плечами:

— У нас впереди еще так много сражений, почему ты считаешь, что я проживу дольше остальных?

— Таков порядок вещей, так что все может быть… эльф.

— А если меня убьют в бою и всех остальных тоже, ты вернешься в Долину Ледяного Ветра?

— Бренор наверняка возьмет с меня слово служить следующему королю или стать управляющим, пока новый король не отыщется.

— Ты так легко не отвертишься от вопроса, дружок.

— Но я спросил первым.

— А я требую, чтобы ты ответил раньше, чем я выскажу свое мнение.

Дзирт стал складывать руки на груди, проявляя признаки непоколебимого упрямства, и Реджис выпалил «да!», прежде чем дроу принял известную многим позу.

— Да, — повторил хафлинг, — я вернусь, если меня не будут удерживать никакие другие обязательства. По-моему, на земле нет лучшего места для жизни,

— Это не слишком похоже на Реджиса, который застегивается на все пуговицы при малейших признаках сквозняка и начинает жаловаться, как только с дерева в Одиноком Лесу падает первый пожелтевший лист.

— Мои жалобы были…

— Вымогательством, — закончил за него Дзирт. — Способом запасти дров для своего очага, поскольку окружающим очень не нравилось твое нытье.