В доме Охотника - Светлана Гольшанская

Найт смотрел на меня с таким вожделением, и я верила, что это из-за чувств, которые он ко мне испытывает. Его вкрадчивый голос, мягкие поцелуи, нежные прикосновения околдовывали меня, превращая в послушную куклу. А меж тем его руки становились все холоднее, а поцелуи жестче. Я почувствовала, как по коже легкой щекоткой прошлись клыки, резко впились в шею, посылая по всему телу шоковую волну. Было невыносимо больно. В кровь вливали яд, а я не могла даже пошевелиться, с ужасом ощущая, как последние силы оставляют меня. Голова наливается тяжестью, становится чужой. Разум затуманивается, и уже не хочется ничего. Только уснуть вечным сном и видеть сладострастные сны о любви, которой не было и никогда быть не могло.

Вдруг я почувствовала удар. Невероятно сильный. Сознание вернулось в тело, словно с высокого утеса прыгнув в холодную воду. Голову пронзила резкая вспышка боли, придав ощущениям былую остроту. Только тогда я поняла, что не стою, а лежу, впечатавшись в мягкую перину на кровати. Я подняла голову и увидела, что Найт с кем-то борется. С кем-то невероятно сильным.

Свет в зале стал ярче. По углам притаились странные бледнокожие создания: лысые, морщинистые, сгорбленные, с выпавшими зубами и бесцветными слепыми глазами, будто из них выпили всю жизнь, а оболочку оставили, чтобы вдоволь посмеяться над жалким существованием. Они колотились то ли от немощи, то ли от страха. Присмотревшись, я заметила шрамы от клыков на шеях. Их было много: застарелых, синих, распухших, как будто к ним прикладывались не один раз.

Противник Найта ударил его под дых, схватил за плечи и развернул ко мне лицом. Я забыла, как дышать. Он был не просто уродлив, он был… огромной летучей мышью со страшными свисающими аж до подбородка желтыми клыками, кончики которых алели от крови. От моей крови! Вокруг плащом клубился непроницаемый черный туман.

Я умоляла телепата спасти меня, обещала выйти замуж за его хозяина, но все было тщетно.

Телепат ухватил Найта за горло и легко, словно былинку, переломил шею».

Герда потрясенно выдохнула, вспоминая свою встречу с Ходоком. Какая удача, что Николя был тогда рядом, иначе бы она тоже наверняка попала под чары и… При одной мысли тело начинало колотить крупной дрожью. Неужели еще один такой Ходок сейчас бродит по Упсале и высасывает жизнь из ничего не подозревающей девушки, мечтавшей о любви и поверившей в искренность его чувств? Николя просто обязан разыскать ее и спасти.

«Я сделаю все, чтобы ему помочь. Знать бы еще как».

Герда перелистнула страницу, надеясь найти ответ в дневнике, но не успела прочитать и строчки, как ночную тишину словно клинком разрезал леденящий нутро крик.

Герда мигом подскочила и выбежала из комнаты, а крик все не стихал. Похмелье как рукой сняло. Герда подбежала к комнате Майли — кричали именно там. Возле двери уже стоял смертельно бледный Финист.

— Приступ? — испуганно спросила Герда, слыша, что крик становится громче.

— Не знаю, — коротко бросил оборотень, пытаясь плечом высадить дверь, но та не поддавалась. Через мгновение к ним подоспел Николя. Следом показались Эглаборг и Вожык.

— Что происходит? — первым делом спросил Охотник.

— Не знаю. Мы закончили занятие. Все было нормально. Она сказала, что очень устала и ляжет спать пораньше. Поднялась к себе, а через несколько минут… — принялся оправдываться Финист, но Николя его прервал:

— А почему дверь до сих пор не открыли?

— Она заперта, — пожал плечами оборотень.

— Так на ней же нет засова!

Все пораженно уставились на дверь.

— Посторонитесь, — скомандовал Охотник.

— Я уже пробовал ее выбить — бесполезно, — предупредил Финист, но Николя ничего не ответив, приложил руку к деревянным доскам. Дверь мгновенно разлетелись на мелкие щепки.

Оборотень недобро сощурился и процедил сквозь зубы: «Показушник». Николя сделал вид, что ничего не услышал, и первым вошел в комнату. Остальные последовали за ним. Крик прекратился, как только они переступили порог. Герда обвела взглядом всю комнату, но Майли так и не увидела. Вожык дернул за рукав и указал наверх. Сердце стремительно ухнуло в пятки.

Майли висела под самым потолком. Волосы свалялись в сплошной колтун и паклями свисали в разные стороны. Рубашка промокла от пота и порвалась в некоторых местах. Глаза закатились и посверкивали белками. Бескровный рот открылся в беззвучном крике. С обнаженной шеи на белую простынь падали темные капли крови.

— Одержимая, — едва слышно выдохнул Финист.

Майли, словно услышав его, снова начала кричать, да так громко, что у всех заложило уши.

Николя закрыл глаза и отрешенно сцепил руки на груди. Майли заверещала еще истошней. Ее тело выворачивалось под немыслимыми углами, в то время как сила Охотника тянула ее вниз. Раздался скрежет — на досках остались борозды от ногтей.

Николя открыл глаза и тихо произнес:

— Ну, давай же.

Майли упала на кровать и начала барахтаться в одеяле. Николя осторожно опустился рядом и положил руку ей на грудь. Тело несчастной расслабилось и перестало судорожно дергаться. Глаза закрылись. Лишь тяжелое дыхание напоминало о недавнем приступе.

— Понятно, почему гончие приводили меня к собственному дому, ведь все это время демон был здесь, прямо у меня под носом, — с досадой пробормотал Охотник, не отпуская Майли.

— Это Ходок? — тихо спросила Герда. Николя коротко кивнул.

— Не замечал за ней никаких странностей в последнее время? — обратился он к Финисту.

— Только если считать странным то, что она перестала вести себя как дура набитая. Слушала мои советы, не возражала. Даже призраков пару раз отпугнуть получилось, — в недоумении развел руками оборотень.

— Я замечала, — перебила Герда, с ужасом осознавая, что не давало ей покоя в последние дни. — Она подолгу запиралась в своей комнате одна. И стала такой безучастной ко всему, неживой. А сегодня говорила, что кто-то обещал увезти ее отсюда. Я подумала, что это Финист, но, похоже, ошиблась.

— Почему ты не сказала об этом раньше? — упрекнул Охотник.

— Я сказала Финисту. Он ее учитель и… — Герда осеклась, заметив, как враждебно посмотрели друг на друга мужчины.

— В следующий раз, если заметишь что-то странное, что угодно, рассказывай мне, — хмуро ответил Николя и, с укоризной глядя на Финиста, добавил: — А то, похоже, кто-то даже волков от овец отличить не в состоянии.

Оборотень понурился и отвернулся. Видно было, что переживает и винит себя. Герда хотела сказать ему что-то успокаивающе. Все, все они ошиблись, недосмотрели.