В доме Охотника - Светлана Гольшанская

— А что с ним? — заволновалась Герда.

— Что с кем? — смутился целитель.

— С мастером Николя. Вы же только что про него говорили.

— Нет, вам послышалось. Может, еще отвара принести?

— Принесите, — быстро согласилась она, но все же подозрительно спросила: — Так с мастером Николя точно все в порядке?

— Да заперся он в кабинете. Хандрит. На него порой находит. Не переживайте, — преувеличенно небрежно отмахнулся Эглаборг.

Герда подозрительно уставилась на него:

— Но вы же переживаете.

Целитель пожал плечами и ушел за отваром. Герда закрыла глаза и попыталась уснуть, но сон не шел. После того, как Эглаборг принес еще одну порцию отвара, Герда подняла подушку повыше, взяла с тумбочки дневник Лайсве и принялась читать, надеясь, что так сможет немного успокоиться и заснуть.

«Почему меня не могут оставить в покое? После той взбучки, которую Вейас получил от Найта, я надеялась, что они отстанут раз и навсегда. Честно говоря, что у них там случилось, я не видела. Одолела слабость. Но судя по тому, что когда я проснулась, Найт лежал рядом со мной целый и невредимый с жизнерадостной улыбкой на лице, обошлось без жертв.

Пару дней было спокойно. Я отдохнула. Слабость почти прошла — даже на улицу смогла выходить, хотя Найт очень просил этого не делать. Бедный, ему приходится ждать, пока я полностью не выздоровею. Путь до его родового замка неблизкий, поэтому я должна набраться сил. Но я просто не могу сидеть так долго взаперти и ничего не видеть, кроме четырех стен. А солнце и свежий воздух помогут мне гораздо больше, чем бесконечное лежание в постели, которое мне уже одемонело.

Собственно, так я и попалась, во время прогулки. Демоновы ищейки! Я надеялась, что они уедут обратно, отчаявшись меня найти. Женищок заявил, что мой брат обещал его благославить, если он меня на от Ходока избавит. Какой еще Ходок? Женишок так мерзко ухмыльнулся и целоваться полез. Укусила тварь и что силы было бежать бросилась. До сих пор кровь на губах чувствую. Ненавижу!»

Герда вздохнула. К сожалению, догадка оказалась верной. Милый Найт оказался тем самым ужасным демоном, который к ним с Николя ночью в окно заглядывал. Бедная Лайсве! Как можно любить чудовище? Николя говорил, что Ходок умеет колдовать, но все равно, как можно не заметить, что рядом с тобой не человек? Наверное, Лайсве действительно была в отчаянии из-за мерзкого жениха, раз на чары так легко поддалась.

Герда обхватила себя руками: «Я ведь тоже в отчаянии. Вдруг Ходок действительно за мной охотиться начнет? Хотя нет, он только к красивым приходит. Мастер Николя прав, я не должна так близко принимать то, о чем читаю в книгах. И все же не могу удержаться. Так хочется узнать, чем закончилась эта история».

Успокоившись, Герда вернулась к дневнику:

«После еще телепат заявился. Я постели лежала, сомкнула глаза, а он уже у меня в голове. Как это делает? Сказал, что я попала во власть демона, который сводит меня с ума, медленно истощает. Если не вырвусь, останешься его послушной рабой навсегда.

Вечером пришел Найт. Он ничего не отрицал. Рассказал все прямо. Ночными Ходоками их клан уничижительно называют. У них раньше со Стражами союз был, только наши воины условия нарушали постоянно и плату за свою службу так загибали, что клан с ними разругался. И с тех пор стал вне закона.

Напоследок сказал, что не хочет на меня давить и предлагает выбрать самой, с кем я хочу быть. Пообещал, что примет любое мое решение.

И ушел. Я не выдержала и расплакалась. Никогда не плакала, даже в детстве, когда падала и разбивала коленки. А сейчас успокоиться не могу. Все, чему меня учили, говорит, что я должна бежать отсюда и бежать сейчас, когда светло, но что-то держит. Безнадежность. Я точно знаю, что будет там — замужество без любви и жизнь в золоченой клетке, а Найт предлагает мне что-то новое. Если я рискну, возможно, обрету счастье или погибну, но все равно так будет лучше, чем в неволе».

Герда передернула плечами. Неужели у Лайсве все было настолько плохо, что начали посещать мысли о смерти? Или Ходок так подействовал? Неужели она не видит, насколько лживы его слова? Но в дневнике еще столько записей! Значит, она выжила, не став упырицей. Герда приложила руку к груди. Почему история полувековой давности никак не отпускает? Что так навязчиво крутится в мыслях, но никак не всплывает на поверхность? Герда сделала несколько глубоких вдохов. Чего сейчас гадать? Надо читать дальше. Все равно уже не уснет, пока не доберется до конца.

К вящему удивлению, следующая запись имела совершенно другую тональность:

«Кажется, наступило демоническое похмелье. Чувствую себя последней дурой. Как я могла так обмануться? А еще на Вейаса обижалась, что принцесса его опоила и чуть было на себе не женила. Сама-то ничуть не лучше. Даже хуже. Это ужасно!

После ухода Найта, я так и не поднялась с кровати. Даже поесть не удосужилась. Все думала о нем, считала часы до нашей встречи. Он явился точно с заходом солнца, обаятельно улыбнулся и спросил про мое решение. Естественно, я согласилась. Даже мысли не возникло отказаться, а следовало бы.

Найт взял меня на руки и понес к заброшенному кладбищу. Там остановился у одного из склепов, отпер и пригласил внутрь, объясняя, что проход в его мир спрятан внутри. Там действительно что-то было. Я ощущала это даже несмотря на свою нечувствительность к ауре. Весь пол испещряли желобки с глубокими лунками в центре гексаграммы. На стенах вырезаны заклинания на теркийском, а может даже доманушском языке. Найт надрезал свое запястье и, приложив его к выступу на стене, попросил меня сделать то же самое. Но стоило поднести к запястью кинжал, как в голове зазвучал встревоженный голос Вейаса. Он молил остановиться и бежать. Просил прощения, угрожал, кричал, но я не слушала. Видела только Найта и слышала тоже только его. Стоило крови попасть на стену, как на месте гексаграммы образовался колодец. Найт снова поднял меня на руки и прыгнул вниз. Когда над головой сомкнулась кромешная тьма, последние силы покинули меня».

Герда укуталась в одеяло, почувствовав, как по коже пробирается озноб. Она словно наяву ощущала царивший в склепе могильный холод и ужас Лайсве от падения в бездонную бездну. В комнате сгустился сумрак, а огонек от свечи подрагивал, словно от страха. Герда перевернула страницу и продолжила читать на следующей:

«Очнулась посреди огромного зала, освещенного множеством свечей, шикарно обставленного обитой бархатом мебелью. Стол ломился от изысканных яств. В камине весело полыхал огонь. Приветливо отогнут балдахин на большой двуспальной кровати. Дома я никогда не ценила богатую обстановку нашего родового замка, удобства, которые он предлагал. А проведя столько времени вдали от них, оказалось, соскучилась. Подошла к столу, отщипнула темную ягоду от лежавшей на серебряном подносе грозди винограда и положила в рот, испытывая невероятное наслаждение. Не понимала тогда, насколько неестественно обострились мои чувства, насколько близко я подошла к краю.