Темный день. (Дилогия) - Рут Алла

Барклюня громко препирался с призраком, уговаривая его еще раз слетать в трактир и не задерживаться на обратном пути. Призрак долго возмущался, ворчал, упирался и, наконец, нехотя полетел, громко бранясь на все Управление.

Дарин еще раз взглянул на потрепанную карту, где синими чернилами была обозначена Лутака, красными — деревушки и торговые пути, а зелеными и коричневыми — Тисовая роща и старый город, свернул ее и отодвинул на край стола.

А потом спустился по темной лестнице во двор и направился к фонтану с говорящими рыбами.

…Припомнив все это, Дарин пошарил взглядом по кабинету: Басиянды не обнаружилось. Стало быть, пока он спал, верный раб отбыл визитом в дом с синими ставнями, в кои-то веки исполнив хозяйское приказание, хотя, в глубине души, Дарин подозревал, что вовсе не его приказ убедил раба отправиться домой, а мечта о вкусном горячем завтраке. Но радоваться было рано: раб вполне мог, подкрепившись, как следует, вернуться, а в том, что он способен был отыскать хозяина где угодно, Дарин уже убедился.

— Не знаю, с чего это вы решили, что призраки в отдыхе не нуждаются? — продолжало бубнить привидение, ворочаясь за шкафом.

— Ладно, ладно, — отмахнулся Дарин. — Тышу лет уже отдыхаешь, не надоело?

В коридоре послышались тяжелые шаги: похоже, приближался не кто иной, как сам господин Горам. Дарин вскочил и в панике заметался по кабинету: задвинул за шкаф пустые глиняные бутыли, смахнул со стола крошки и недоеденное Барклюней яблоко, а пустые кружки прикрыл картой Лутаки, юркнул за диван и притаился.

Дверь распахнулась. От тяжелой поступи снежного великана стекла в окне жалобно задребезжали. Глава Морского Управления остановился посреди кабинета и густым низким басом сказал кому-то:

— Благоволите обождать, сейчас секретарь подготовит бумагу.

Посетитель робко пискнул в ответ: вид господина Горама приводил в оторопь даже отважных капитанов, что уж говорить об обычных людях! Снова зазвучали шаги: великан проследовал в свой кабинет. Хлопнула дверь.

Дарин услышал скрип и шуршание — кто-то уселся на диван — и осторожно выглянул. За столом с важным видом сидел Барклюня и прилежно выводил строчки на листе пергамента. Дарин принялся лихорадочно раздумывать, как привлечь внимания приятеля, но тут Барклюня голову и испуганно округлил глаза. Дарин ткнул пальцем на дверь, секретарь кивнул.

— Благоволите взглянуть, все ли правильно, — промолвил он, протягивая документ посетителю. Тот привстал с дивана и впился глазами в строчки. Пользуясь моментом, Дарин выскользнул из своего укрытия, выскочил за дверь и перевел дух.

Оказавшись во дворе Управления, он, на всякий случай огляделся по сторонам, не видно ли непрошеных гостей и поспешил на окраину Лутаки.

…Рано утром кобольд выбрался из уютной норы на краю болота, отряхнулся, потянулся хорошенько и, глядя на солнышко, которое только-только начало путь по небосклону, задумался. Мысли у него были приятные — близилось время завтрака, и Тохта колебался между двумя лакомыми блюдами: крысой, припрятанной в одном из отнорков и упитанной молодой кошкой, втайне изловленной вчера в Лутаке. Тут кобольд вспомнил вчерашние события, и мечты о спокойном неторопливом завтраке мигом вылетели у него из головы. Вчера, он прямиком от могилы чародея Попуция помчался домой, на родное болото, где как следует успокоил себя плотным ужином, в доме с синими ставнями не был и последних новостей не знал. А они были, кобольд был готов дать на отсечение собственный хвост, что были!

Тохта почесал за ухом, проводил взглядом пожилую почтенную жабу, с утра пораньше направляющуюся по своим делам, вздохнул и полез в нору. Позавтракать как полагается не удастся, придется перекусить на ходу. Через минуту кобольд уже мчался что было духу по дороге в Лутаку, к дому с синими ставнями. Добежав до улицы, он свернул в переулок, проскакал мимо колодца, мимо лавки гоблина-сапожника и стрелой, взлетел на крыльцо и забарабанил в дверь. На пороге тут же показался Дадалион, облаченный в длинный халат: вид у хозяина был встревоженный. Он впустил кобольда и выглянул на крыльцо, точно ожидая там увидеть еще кого-то.

— Ты один? А где Дарин?

Тохта прошмыгнул в гостиную и первым делом заглянул в ведерко для угля: припрятанная накануне косточка была целехонька.

— А его что, с вечера не было?

Из-под потолка поспешно слетел Фендуляр.

— Послушай, Тохта… да оставь ты в покое кость! Никто ее не стащит… мы думали, он с тобой! А его не было! Ни его, ни этого назойливого человечишки — раба! — призрак в волнении проплыл по комнате туда-сюда. — Мы с Дадалионом опасаемся, не втянул ли его амулетишко в какую-нибудь неприятность!

Тохта прихватил кость и вспрыгнул на стул.

— Мы вчера отыскали Попуция…

— Что ему пусто было, этому Попуцию! — в сердцах воскликнул Дадалион. — Представляю, что он наплел!

Кобольд, глядя на него, озадаченно пошевелил ушами. Ему впервые доводилось видеть, чтоб Дадалион беспокоился о ком-то, кроме себя.

— Как вы его отыскали?

— Он в Лутаке на кладбище проживает, чего ж его не отыскать?

— А ты что, не мог отговорить Дарина от этой затеи?

— Как я его отговорю? — окрысился Тохта, раздраженно дернув хвостом. — Он упрям, как молодой грифон!

Фендуляр опустился в кресло и примиряющее прогудел:

— Погодите, погодите! Надо все по порядку… Тохта, что вам чародеишко поведал?

Кобольд бросил на него хмурый взгляд.

— Чародеишко поведал, как можно в другой мир перебраться, — мрачно сказал он и принялся обгладывать кость. — С помощью амулета.

— Этого еще не хватало! — вскричал Дадалион. — Теперь Дарин ни за что не отдаст его ламиям! И чем все это кончится?! Ничем хорошим! И все это — из-за ерунды, что наплел ему выживший из ума маг!

— Как сказать, — пробурчал кобольд, терзаясь сомнениями. — Попуций уверен, что Дарин и впрямь из другого мира.

— Попуций — сумасшедший, — сердито отрезал Дадалион. — Я специально о нем почитал вчера в книге, которую Дарин из моего сундука стащил. Не следовало ему такие вещи знать! Отдал бы амулет и дело с концом!

Дадалион засунул руки в карманы халата и принялся мерить комнату шагами.

— А теперь вбил себе в голову невесть что, — хозяин недовольно фыркнул. — Взял — и исчез! А я тут волнуйся за него… дел у меня других нет!

Дадалион остановился напротив Тохты.

— Не существует никаких других миров, не существует, что бы ни наплел вам Попуций! И Дарин — обыкновенный человек!

Кобольд ответил ему недовольным взглядом. Фендуляр пожал плечами.

Дадалион снова принялся ходить из угла в угол.

— И чего ему не хватало? Надеюсь, он жив, — в его голосе прозвучала тревога. — Вот-вот явится и…

Он с надеждой выглянул в окно.

— Куда ж он мог подеваться? Не попал бы в беду…

Фендуляр всколыхнулся.

— Его могли встретить драконишки! — жизнерадостно предположил он. — Или ламии. Или те и другие!

Тохта сердито покосился на приятеля.

— Ты, Фендуляр, по делу говори, — Дадалион вернулся к столу и задумался, покачиваясь с носков на пятки. — Надо как-то отыскать глупогомальчишку!

Призрак согласно кивнул.

— Предлагаю составить план действий, — объявил хозяин после недолгих размышлений. — Сидя дома мы новостей не узнаем, поэтому, сделаем так: ты, Фендуляр, оставайся здесь, все равно тебе днем на улице и показаться невозможно…

— Проклятая призрачность! — расстроено загудел тот. — Эх, кабы не она, я бы весь городишко на уши поставил! Вот, помню, как-то раз…

— Ты, Тохта, в Морское Управление наведайся. С Барклюней потолкуй, может, что и узнаешь. А я загляну в библиотеку Магического квартала, а потом, вероятно, и Попуция побеспокою, — Дадалион сурово сдвинул брови. — Он что же, решил, что если умер, так на него и управы не найдется?! Ошибается… ох, написал бы я ему завещаньице, успокоил нервы, да какой толк мертвому чародею завещание сочинять?! Так, перевод бумаги и чернил…

Фендуляр согласно кивнул.