Темный день. (Дилогия) - Рут Алла

Увидев чужую трапезу, Дарин вспомнил, что последний раз ел вчерашним вечером в кабинете Барклюни и тогда же, будучи человеком предусмотрительным, тайком прихватил с секретарского стола большую лепешку. И если раб Басиянда, который был гораздо предусмотрительней, чем его хозяин, под шумок не вытащил ее из его, Дарина, кармана, то сейчас вполне можно перекусить, а заодно и подумать еще разок, какого он свалял дурака, решив помочь королю-демону и его подданным. Дарин пошарил по карманам, обнаружил лепешку и присел на поваленное дерево возле дороги.

— Ну, хоть что-то хорошее, — пробормотал он, подумав, что уж сегодня никто не будет теребить его за рукав и бубнить, что именно в это время все порядочные рабовладельцы кормят своих рабов.

Кехелус покосился на него с неудовольствием.

— Слушай, — проговорил Дарин. — Помнишь ты карту, что я тебе вчера показывал? Я ее у секретаря в кабинете взял и…

— Помню, — коротко отвечал владыка Волшебных земель.

— Грот, куда мы идем, сразу за старым городом. В этом городе раньше какие-то монахи жили, драконам поклонялись. Барклюня рассказывал, да я толком не запомнил. Это на самом краю Тисовой рощи.

Дарин откусил румяный поджаристый край лепешки.

— Ну?

— Я хотел спросить, а в чем смысл заклинания-то? Что там твоя сестрица устроила и что я, собственно, сделать должен, чтоб твой меч тебе вернуть? Ну, чтоб ты обрел свое могущество и всех уничтожил? — в голосе Дарина прозвучала нескрываемая ирония. Король-демон сдвинул брови.

— Скажу, когда увижу его.

— Чего увидишь-то?

— Заклинание.

— А как его можно увидеть? — пожал плечами Дарин. — Разве оно видимое для… э… для жалких смертных?

Кехелус ответил высокомерным молчанием.

Из-под куста вылезли овражные гномы. Они тревожно пошушукались, пошептались, Дюф пошарил в заплатанной тряпичной сумке, висевшей у него через плечо, отыскал что-то и, беспрестанно кланяясь приблизился к повелителю демонов. В руках гном держал королевскую трапезу: засохшую горбушку хлеба.

Кехелус метнул в сторону своих подданных гневный взгляд.

— Опять хлеб?! Проклятые овражные гномы, это все смогли раздобыть на обед?!

Дюф в ужасе замер.

— Когда я верну свое могущество, я вас… — он покосился на корку и вздохнул: — Как люди могу питаться этим?!

Дарин откусил от лепешки большой кусок и хмыкнул.

— Что тебе не нравится? Нормальная еда. А демоны чем кормятся? Они что-то едят? Или нет?

Глаза Кехелуса сверкнули черным огнем.

— Да ладно, я просто так спросил. Ты бы хоть «спасибо» сказал овражникам, что ли. Они же старались, небось, все помойки в Лутаке перерыли…

Но Кехелус его уже не слушал. Он огляделся и без долгих раздумий двинулся через дорогу, прямиком к обедающим путникам. Те, завидев приближающегося человека, прервали трапезу и во все глаза уставились на него. Не обращая на них внимания, владыка Волшебных земель оглядел разложенную на траве снедь, прихватил лепешку, кусок мяса и направился обратно.

Первым пришел в себя почтенный отец семейства.

— Эй, ты! — гаркнул он. — Эй! А ну, стой!

— Умолкни, жалкий смертный, — бросил через плечо Кехелус. — Радуйся: тебе была оказала величайшая честь — сам король…

— Он украл нашу еду!

Багровый от злости трактирщик кивнул сыновьям — дюжие парни мигом вскочили на ноги, собираясь намять бока вору. Дарин, с любопытством наблюдающий за происходящим, вскочил и бросился через дорогу.

— Не сердитесь на этого несчастного, уважаемый! — он торопливо порылся в кармане и выудил последнюю серебряную монету. — Больной человек! — тут Дарин кивнул на Кехелуса. — Недавно с лошади упал, да так неудачно: головой ударился! Вот умом и тронулся: все лепечет что-то, королем себя воображает!

— Что ты мелешь?!

— Вот! Вот опять, видите! Приступ начинается, — озабоченно пояснил Дарин, посмотрел на серебряный лемпир, вздохнул и бросил трактирщику. — Кричит, буянит! Мозги испорчены окончательно.

— Вон оно что, — понимающе протянул трактирщик. Он ловко поймал монету и сделал знак сыновьям. Те нехотя отпустили Кехелуса. — Парень-то малость не в себе? То-то я гляжу, неясные речи ведет! И буен, как весенний тролль! А у него с головой, стало быть, неладно.

Трактирщик сочувственно поцокал языком.

— Очень неладно! — бросил Дарин и потащил Кехелуса по дороге.

— Жалкие смертные! — шипел владыка Волшебных земель, оглядываясь на людей. — Когда я верну свое могущество, я их всех…

Дарин остановился.

— Дай угадаю. Неужели уничтожишь?!

Он покачал головой.

— Ты мне лучше вот что скажи: как ты до этого дня дожить умудрился? Я так понял, тебя из твоего королевства давненько вышвырнули — почему тебя до сих пор никто не прирезал, не убил, ты же так на это и нарываешься?!

— Я…

— И в Лутаке точно так же — и дня не пробыл, как в Морскую тюрьму загремел. Ты хоть понимаешь, что ты чудом тогда спасся? Что если б не гномы, у твоих подданных уже не было бы короля!

Повелитель демонов стиснул зубы:

— Мои подданные предали меня. Они принесли клятву верности королеве-самозванке, — он посмотрел на овражных гномов, робко стоявших у обочины дороги и те съежились под его тяжелым взглядом. — И только самые ничтожные из моих слуг, самые презираемые из всех остались мне верны.

Дарин посмотрел на овражников, на Кехелуса и вздохнул.

— Ладно, пошли…

…Когда-то эта дорога, которая на старой карте была обозначена синим пунктиром, была крупным торговым трактом. Но, с тех пор, как в роще появились новые хозяйки — феи, тракт постепенно становился все менее оживленным, и теперь это была просто заброшенная, заросшая травой дорога. Дарин стоял на вершине невысокого пологого холма; кругом виднелись такие же невысокие холмы, далеко впереди тянулись горы. Внизу зеленела большая роща, на окраине которой были руины города, давным-давно брошенного людьми. Роща уже захватывала его: развалины зарастали высокой травой, кустарником, молодыми деревцами. Пройти к городу напрямик было невозможно, волей-неволей приходилось небольшую часть пути проделать по самому краю рощи.

Дарин вздохнул. Идти туда не хотелось, но выходило так, что если он этого не сделает, жителям одной далекой страны сильно не поздоровится.

От этого Дарин злился и сам на себя и на гномов, которые топтались позади. Правда, гнев его быстро остыл, уступая место тревоге и страху.

Овражные гномы пошушукались и один за другим принялись спускаться с холма. Дарин и Кехелус последовали за ними.

Тропа бежала мимо зарослей папоротника, мимо зарослей, мимо кустов, усыпанных мелкими белыми цветами, и исчезала между деревьями.

— Так, — проговорил Дарин, припоминая карту, виденную в кабинете Барклюни. — Тут надо настороже держаться… что там гном болтал про горных людоедов? Главное, внимания к себе не привлекать, пройти тихо и незаметно. Согласен?

— Согласен, — нехотя процедил Кехелус.

— Может, другой дорогой обойдем?

— Она существует? — свысока поинтересовался король-демон.

— Другая дорога? Не знаю… спросить бы кого-нибудь!

Они прошли еще немного и остановились: дорога раздваивалась: одна тропинка бежала в чащу, другая вела к ручью, через который был перекинут узкий мостик.

Дарин снова остановился.

— Ты карту помнишь? — обратился он к владыке Волшебных земель. — Нам направо или налево?

— Налево, — обронил он.

— Точно?

— Налево или направо? — раздался неожиданный голос, так, что Дарин подскочил от неожиданности.

На суку раскидистого дерева сидело существо, напоминающее филина, и приветливо смотрело на путников круглыми желтыми глазами.

— На этом самом месте все гадают, — сообщил филин. — Куда свернуть, направо иль налево? Вот потому-то, повинуясь зову сердца, я тут сижу, чтоб путникам помочь!

Они подошли поближе:

— Помочь?

— О, да! Скажите лишь, куда попасть хотите, я верную дорогу укажу!

Кехелус промолчал, поэтому ответил Дарин.