Дела эльфийские, проблемы некромантские - Ольга Шермер

— Какого хрисса? — встревоженно выругался верлен, подлетев к нам. — Ли, живо ее в комнату, я за Тиэльской.

— Лучше за Аресом, — простонала я.

— Ого, все-то ей мало, — гадко захихикал оборотень, но спорить с деканом не стал.

Слабо соображая, что происходит, едва мы оказались в комнате, я стянула верхнюю одежду и, трясясь от мнимого холода, закуталась в мягкое одеяло, которое пахло как-то по-новому — горной свежестью и скошенной травой.

— Вот это я понимаю, зрелище, — присвистнул оборотень, усаживаясь на край кровати. — Что стряслось? Вы ведь вроде с Полькой уходили…

Если бы во мне оставались силы, я, пожалуй, вскочила бы и принялась нарезать круги по комнате. Но… Вот-вот влетит де Асти, вломит мне по первое число за демоницу, потом придет Тиэльская, вольет в меня пару настоек, и мы за считаные удары сердца перевернем Эскалиол к хриссам собачьим.

Сквозь полудрему доносились голоса:

— Я же сказал в комнату нести.

— Так я и принес.

— В ее комнату.

— Я вам провидец, что ли? О! Здрасти, сир де Асти!

После чего оборотень ехидно загыгыкал от непроизвольно получившейся рифмы.

Пока госпожа Тиэльская, которую я все же мечтала не видеть при всем моем уважении, смешивала какие-то отвары, то позвякивая ложкой о стенки чашки, то старательно разминая что-то в ступе, я кратко и не совсем понятно объясняла Арестиру, что произошло. Тот пообещал подключить к делу городскую стражу, так как случай просто из ряда вон, и, пожелав выздоровления, удалился.

Влив в меня, кажется, половину своих целебных запасов, Зегрисс успокоилась. Инфекция, мол, не самая рядовая, но вполне излечимая, разве что придется провести в постели дня три. Плашмя. На мое жалостливое возражение, что мне как минимум нужно будет отлучаться по некоторым личным делам, Ли в очередной раз возрадовался и пообещал подарить свой парадный лоток. Сопоставив обещанный презент с размером кошкоформы Ли, я ужаснулась.

Светопульсар сиял лишь на четверть мощности, отчего в комнате был полумрак. Я не заметила, когда ушел Ли. И когда наступила ночь. Или я вернулась ночью? Ощущение времени стерлось, поэтому даже понять, скоро ли наступит рассвет, я не могла.

Я отвернулась к стене, поджав коленки к груди и обхватив их руками, все еще мелко подрагивая от озноба. Кровать за моей спиной прогнулась, и теплая ладонь легла на лоб. После чего раздался вздох, а я, недолго думая, перехватила внезапно согревающий источник. Стиснула пальцы верлена и затащила его руку к себе под одеяло.

— Хель, я на полу посплю, — прошептал Лесс. — Или если хочешь, могу в твою комнату уйти.

Я неопределенно помотала головой, а его руку обхватила своими так, что если бы Лесс и ушел сейчас, то как минимум без одной конечности. Верлен воспринял все правильно, вторую руку подложил мне под голову и осторожно прижался к моей спине. Я перестала трястись, и сон накатился на меня плотным, тягучим туманом.

Проснулась я от душащего кашля, продирающегося сквозь болящее горло. Зато озноб прошел. И это все, на что способны хваленые отвары декана Башни Хар? Или ей опять не разрешили «экспериментировать над некромантами»? Я натянула вязаный ворот кофты по самые глаза и села в постели. И именно в этот миг дверь распахнулась, а на пороге появился сначала оборотень, что-то пряча за спиной, а за ним следом — верлен. С подносом.

— Что вы задубали? — проговорила я, ужаснувшись тому, как чудовищно звучит мой голос из-за заложенного носа.

Ли прыжком приземлился у меня в ногах и жестом фокусника, извлекающего кролика из шляпы, явил моему взору полосатый шарф в широкую оранжево-красную полоску.

— Вот. — Оборотень закинул его мне на шею и с душой затянул узел. Я было хотела возмутиться, что Лесс поощряет насилие, когда у него на глазах душат человека, но Ли вовремя пояснил: — Это волшебный шарф. Не помню, где я его взял, но он определенно волшебный. Я с ним за день поправляюсь! Или, может, дело не совсем в нем, но ты думай, что в нем.

— «Ты»? — опешила я.

Ли закатил глаза:

— Ну вы то есть.

В его интонации я безошибочно узнала «хорошо, сегодня я, так и быть, сделаю, как вы просите, но завтра не дождетесь, только дайте повод».

— Поправляйся… тесь, — и, обернувшись пантерой, вылетел из комнаты.

Верлен занял его место, от чашки и глубокой тарелки на подносе в его руках вился ароматный дым.

— Куриный?.. — недоверчиво произнесла я.

— Бульон, да. Попросил кухарку специально для тебя сварить. И чай травяной. Я не стал добавлять сахар, надеюсь…

— А я терпеть не могу чай с сахаром. — Я удивленно уставилась на Лесса. — Остальные, даже зная, об этом забывали.

Верлен чуть смущенно улыбнулся, поставил поднос на прикроватную тумбу и пересел за письменный стол.

— Почему ты со мной возишься? — с радостью отметив, что дышать стало проще, спросила я и пощупала кружку. Слишком горячая.

— Мы друзья вроде как. — Его плечи дернулись, но сам Лесс не обернулся, что-то сосредоточенно чиркая на пергаменте. — Ты болеешь, я ухаживаю. Я заболею, ты посмеешься и, может быть, тоже поухаживаешь. По-моему, это нормально. Не госпоже Тиэльской же тебя отдавать на растерзание.

Невольно я представила несколько дней в больничном крыле. Пугающая картина.

— Просто я не очень хорошо понимаю, как мне на это реагировать. — Я даже чуть скривилась, удивившись, как легко Лесс вывел меня на обычные эмоции. Чай без сахара, «мы вроде друзья», оберегающие объятия ночью. — Не привыкла я, чтобы за мной ухаживали. Когда болела, учась в Межрасовке, ко мне просто никто не лез. Большей частью, правда, я и сама этого хотела. Чтобы никто не крутился рядом, не вбегал каждые полвески с лицом обеспокоенного родственника, ждущего твоей скорой кончины. А иногда и в самом деле хотелось, чтобы кто-нибудь назло взял да и притащился с кружкой горячего чая…

Лесс отложил перо и обернулся ко мне с улыбкой:

— Могу сделать вид, будто мне без разницы, что ты валяешься, вся больная, в моей постели. Даже ходить мимо, показательно игнорируя, а на ночь к тому же сталкивать на пол, чтобы спать не мешала. Но мне это будет очень тяжело даваться.

Обернув шарф Ли вокруг шеи еще дважды, я спрятала в нем нос и посмотрела на озабоченное (в смысле переполненное заботой) лицо верлена и… вспомнила о Поллиэ. Как же ей сейчас должно быть страшно! И какой бесполезной и беспомощной я стала без своей магии! И меня наверняка вышвырнут из Академии, если магия не вернется в ближайшее время. А еще вся простывшая, похожая на какую-то раскисшую тряпку…

— Ты чего? — опешил верлен, когда у меня вдруг дрогнула нижняя губа, а к горлу подступил комок.