И ниёр вурту (Я найду тебя) - Valery Frost

— Что у тебя на ноге? — глухо произнес Микарт, отпуская меня и хватая меня за пятку. — Что это?

Я опустила глаза: Темный приподнял замшевую ткань штанов и провел пальцем по тонкой змейке подаренного украшения.

— Подарок, — пролепетала я, мгновенно успокаиваясь.

— Хорош подарок, — с надрывом похвалил Микарт, — Сивральвэ подарила?

Темный поднял глаза, и, глядя на меня темнотой ночи, горько усмехнулся.

— Что? — я терялась в догадках. — Что это?

Но вместо ответа Микарт с силой дернул за цепочку — та не поддалась. Врезалась дикой болью в лодыжку и подкосила, словно мечом.

— Больно! — пискнула я, наблюдая, как набухают капли крови на белой коже.

— Поздравляю тебя! — сверкнул глазами маг, резко поднимаясь на ноги. — Вставай! Пошли!

— Куда? — я подала руку и вмиг взлетела в поднебесье.

И в прямом, и переносном смысле — Микарт не просто помог встать, дернув меня за руку.

Как говорится, одной рукой дари, второй — властвуй. Темный буквально подбросил меня в воздух, подхватил за талию, и вернулся к тому, чем мы закончили. Вырваться не было ни малейшего шанса. Как и желания. Меня все дальше увлекал бурный поток испытываемых эмоций. Я задыхалась от страсти. Мерещилось, что пол ходит ходуном, и уже ни о чем не хочется думать. Каждый выдох казался последним.

Все прекратилось слишком резко. Микарт со стоном отстранился, опустил голову, пытаясь восстановить дыхание, а затем поднял на меня взгляд, полный злобы. Но не на меня…

— Сейчас я покажу тебе, кому следовало бы доверять, а кому нет, — и направился на выход, увлекая меня за собой.

Я терялась в догадках, точно так же, как путалась в ногах. Я снова была сбита с толку перепадами настроений Темного. И в еще большей степени уверилась, что пора заканчивать эти пляски — ни к чему хорошему они не приведут.

Мы спустились к шумным гостям. Микарт застыл в дверях, привлекая к себе внимание.

Затем дернул меня за руку и вытолкнул на середину комнаты. Незнакомые мне мужчины повскакивали с мест, пытаясь предотвратить позорное падение.

— Что ты себе позволяешь? — возмутился кто-то.

— Что она себе позволяет?! — перебил Микарт, стреляя глазами в Сивральвэ.

Ведьма изобразила искреннее удивление.

— Что ты сделала, Сивральвэ? — вкрадчиво произнес Темный. — Что ты сделала с браслетом?

Меня тоже крайне интересовал этот момент. Я отбилась от заботливых рук, и, встав в позу «руки в бока», тоже уставилась на ведьму.

Ворожея плавно поднялась, вышла из-за стола.

— О каком браслете идет речь? — деликатно уточнила ведьма, переводя взгляд с меня на Микарта.

В комнате воцарилась тишина. Ни один из присутствующих, не желая пропустить ни слова, застыли гипсовыми изваяниями.

— Вот этот браслет, — я выставила босую ногу, сверкнув камешком на застежке.

— Очень красивая и ценная вещь, — подтвердила качество подарка ворожея. — Так что с ним не так?

— Я не могу его снять, — зло прошипел Темный, — почему?

— А зачем тебе его снимать? Мешает? — Сивральвэ была само обаяние.

— Я не смог его порвать! — рявкнул маг, направляясь ко мне, и присаживаясь у ног. — Чем ты его укрепила?

Сивральвэ, похоже, не собиралась отвечать — стояла и рассматривала убранство комнаты.

— Ведьма! — крикнул маг, возвращая с небес на землю замечтавшуюся Мышь. — Скажи, зачем тебе нужен браслет на ее ноге.

— Это не мне нужен, — став мгновенно серьезной, произнесла Ведьма, — это нужно в первую очередь ей.

— Зачем? — требовательно спросил маг.

— Зачем? — хмуро отметила я.

Сивральвэ медленно подошла к нам. Микарт предупреждающе выставил руку вперед, снова задвигая меня к себе за спину.

Ведьма отодвинула мужскую руку, подошла вплотную ко мне, погладила по волосам.

— У тебя великий дар, милая, — ворожея добро улыбалась, — но ты не умеешь им пользоваться. Я дала тебе шанс развить этот дар.

Я плохо соображала, а Микарт — и того хуже.

— Какой дар? — возмутился Темный, перехватывая и убирая руку, ласково глядящую меня по голове.

— Девушка умеет залезать в головы, — Сивральвэ аккуратно выкрутила руку, освобождая запястье, — но она не пойдет дальше, если ее будут отвлекать всякие мелочи.

Последние слова были обращены явно к Микарту, потому что буквально сочились злобой.

— Мне это не надо! — возмутилась я.

— Ей это абсолютно не нужно! — подхватил Темный.

— О, — ведьма сделала большие глаза, — это нужно не только ей! Это нужно и тебе тоже, Микарт. И не надо меня перебивать!

Воздух сгустился, напитываясь злобой.

— Этот браслет уже не позволил сделать ей ошибку! — тем временем продолжала ведьма. — Ведь ты хотела уйти, правда?

Я в ужасе отшатнулась от Болотной Мыши.

— Что? — Микарт обернулся ко мне. — Ты хотела уйти?!

Я испуганно пятилась назад, не в состоянии вымолвить и слова. Ворожея злорадно усмехалась.

— Куда ты хотела уйти? — продолжал выпытывать Микарт, наступая на меня.

— Я хотела, чтобы все закончилось! — выпалила я, в надежде, что мое «тяв» заглушит рык Темного.

Вроде получилось — Микарт обернулся к ведьме. Та меланхолично перекатывалась с пятки на носок.

— Сними браслет, — тихо приказал маг.

— И не подумаю, — легко не согласилась ведьма, — в этом случае проиграют все.

Пока Микарт отвлекся на Мышь, я села на лавку, попыталась расстегнуть застежку браслета — не выходило.

— Твоя девочка получила силу, которой не умеет управлять, — продолжала оперировать фактами ворожея, — я ей помогла. Кроме того, мы еще не нашли Кильвара.

Я сидела, подобрав ноги под себя, и пыталась не разрыдаться. Мой план провалился. Мне придется и дальше терпеть издевательства и насмешки судьбы. И теперь вряд ли Микарт оставит меня хоть на миг одну — будет бояться, что я решу уйти иным способом.

И, похоже, к такому же выводу пришел и сам Темный, потому что обернулся, смерил меня диким взглядом и сказал:

— Иди спать, Вирай. Завтра рано вставать.

И я ушла. И не потому, что готова была исполнять приказы красавчика, а потому, что самой хотелось побыть наедине с собой. И поговорить. Разобраться с ситуацией. Совершенно неясной и запутанной.

— Это какой-то бред! — сокрушалась я, усаживаясь в глубокое жесткое кресло, обхватывая руками подушку, которой недавно швырялась. — Каждый имеет козырь в рукаве. Каждый готов спорить и контролировать другого. И никто не идет на уступки. Никто не болеет бескорыстностью.

Я отвернулась от мира, уставилась в клетчатое окно — считать звезды. Они, кстати, не отличались ни яркостью, ни светом от моих родных. Привычных мне.