Тень Хаоса - Найрэ

— Дай карту посмотреть!? — спросила Тймора, подъехав ближе к Лиру.

— Ну, вот смотри. Нам тут реку переехать, потом лесом, — сонно ответил Элрэт.

— Да ты карту вверх ногами держишь! Мы бы из-за тебя заблудились.

— Да ладно тебе, мы же ещё за городские ворота не выехали.

— Дай сюда! — она вырвала карту у него из рук.

Спорить Лиру было лень. Пусть делает, что хочет, пусть думает, что так важна всем. Лучше поспать. И он завалился кобыле на шею. Сель всё же хоть лошадь но не дура, и точно не заблудится. Как же скучно ехать, а ведь в пути предстоит провести ещё в лучшем случае неделю. Ничего, надо придумать, как себя развлечь.

Так прошло три дня пути. Наёмники ехали по лесу. Дорога оказалась заросшей, ибо редко кто выбирал данный путь через лес. Пока всё шло гладко, если не считать конфликтов внутри отряда и стычки с местными пугливыми разбойниками. Эти забулдыги явно не ожидали появления в здешних краях целого вооружённого отряда, поэтому и разбегались с дороги, как испуганные птицы.

Лиру невольно вспомнились годы, проведённые в Диких Землях, когда он жил по соседству с бандой разбойников. Да уж, те разбойники были ни чета нынешним. Он вздохнул, вспоминая прежние времена, когда всё казалось лучше и даже солнце ярче, трава зеленее и водка слаще. Дурное свойство ностальгии, запоминается почему-то только хорошее.

— Скучно, ни одного призрака мы так и не встретили! — проворчал Ангарэль.

— А зачем тебе призраки? Нам и так не кисло, — ответил Лир.

— Просто так, — ответил эльф, поглаживая свой лук.

Лира промелькнула смутная мысль, а не собирается ли его друг стрелять по призракам из лука.

— А вот мы как-то раз охотились на баньши… — начал Лирнэ.

— Ага! Охотились, это ты называешь охотой?! — перебила Таймора, — Когда ты, увидев баньши, заорал так, что она почувствовала себя ущемлённой. Потому что в громкости и противности крика ей с тобой точно не сравниться.

— Но зато мы её победили.

В полном молчании они поехали дальше. Вскоре Ангарэль оторвался от созерцания пеньков и коряг по левую сторону дороги и снова подъехал к Лиру.

— А она тебе нравится, — ядовито заметил эльф.

— С чего ты взял?

— Я видел, как ты на неё смотришь. Да и ещё вы так мило ругаетесь, просто как муж с женой.

— Может быть, может быть.

На самом деле, он уже долгое время испытывал страсть к Тайморе, всего лишь плотское влечение, которое не грозило вылиться во что-то большее. Ему оставалось довольствоваться лишь шуточными домогательствами. Лир уже давно понял, что не в её вкусе, ей не нравились такие «эльфоподобные», как она говорила.

— Начало темнеть, и наёмники решили сделать привал на ночь на большой поляне чуть в стороне от дороги. Кто-то ставил дырявый и потрёпанный ветром шатёр, кто-то разводил огонь. Лир чертил защитный круг возле стоянки. Это было из разряда орочей магии, круг, в который можно было войти лишь по приглашению.

— У тебя круг кривой! — снова встряла Таймора.

— Нормальный круг!

— Я лучше знаю, моя мать была шаманкой племени, уж ровные круги я чертить умею.

— А кем был твой отец? — спросил Лир.

— Он был человеком. И его вообще никто не спрашивал.

После короткой перепалки Элрэт доверил ей самой чертить защитный круг, что ему жалко, что ли?! И пусть тот, кто предъявляет претензии, делает всё сам, а не упрекает других.

Лир сел и мечтательно уставился на лес. Интересно, в том ли направлении находятся Дикие Земли? А за ними… за ними Красные Скалы. Сердце его дрогнуло. Быть бы птицей, иметь бы крылья, слетать ненадолго, на пару дней, на больше не захочется. Это как в детстве, когда покидал замок ненадолго, уходил в лес или в горы, потом замерзая ночью у костра, снова мечтал о доме. Возвращался и снова вспоминал от чего бежал. Лиру хотелось на родину. Хотя он не мог в полной мере назвать Красные Скалы своей родиной, ибо родился он в Аильс-Тирите — королевстве эльфов. Но об этом вспоминать не хотелось.

«Главная беда в моей жизни — это то, что я родился» — повторял он иногда.

«Опять пить!» — подумал Лирнэ, принимая флягу с вином. Вино всегда напоминало ему кровь своим алым цветом. Благо, что оно не было наделено таким же солёным металлическим вкусом. А ведь если задуматься, то кровь это всего лишь сок любого существа, что наполняет его жилы, точно так же как виноградный сок томиться внутри спелых ягод. Сок в результате брожения становится вином. Может ли кровь в жилах с годами стать вином?! Ему захотелось спросить это у Ангареля, он быстро отмёл эту мысль, посчитав её пьяным наваждением. Путешествие, что поначалу казалось весёлым и беззаботным начало уже отягощать его. Ровная размеренная дорога. Тишь и благодать, даже призраков обещанных не видно. Но тревога не отпускала его со вчерашнего дня, когда он увидел повешенную на дубе ворону. Кому и зачем надо было вешать птицу рядом с верстовым столбом. Лирнэ так и не смог вспомнить ни одного подобного обряда. Но от вида дохлой вороны до сих пор стоял ком в горле.

А Ангарель был беспечен и весел. Он настраивал лютню и собирался опять петь свои похабные песни, которые Лир уже знал наизусть и мог воспроизвести их с любого момента. Хотя, надо признать, когда-то они его веселили. Он уткнулся лбом в колени и обхватил их руками. Косы упали до земли. Те самые, что заплела ему Мэв, те, что он не расплетал с того самого дня. Он всегда был склонен наделять особой силой простые, казалось бы, вещи. Вера иногда самое страшное оружие, если носить её, как оберег.

Ветер доносил дым костра и мелодию незнакомой песни. Лир навострил уши, стараясь не подать своей заинтересованности.

«Что на деле есть кровь? Человеческий сок.Полилась по камням, да на жёлтый песокВытечет из груди — не наполниться вновь,Отправлюсь в мир ярко-чёрных снов.Не вернётся вспять, не вольётся внутрь,Из хмельной башки да не выбьет дурь.Из распоротых вен, на белый лён,Пусть поплачет тот, кто в меня влюблён.Серебристый свет, на моих руках,Тот, кто дорог был, обратиться в прах.Тот, кому не жаль, пусть напьётся всласть,Обретёт пускай с моей кровью власть.Моя кровь не яд, просто чистый хмель,Запоёт в ушах чёрная свирель.Где моя любовь? Где мой верный враг,Видно, одному уходить во мрак.»

Все тоже слушали, не рискнув, проронить ни слова. Но больше всех был поражён именно Элрэт, ведь менестрель сейчас почти один в один переложил на песню его мысли. Нет, о том, что ментальная связь работает ещё и так он не догадывался. Только вот строчка про «человеческий сок» показалась ему несколько странной. Почему именно человечески? Но зная нелюбовь Ангарэля к людям…