В доме Охотника - Светлана Гольшанская

— Пообедаем и поедем, — принял он решение. — Охотник сказал, что тут совсем недалеко. До заката должны успеть.

Герда пожала плечами. Финист отправился будить Майли.

— Давай же, расскажи что-нибудь про него, — Дугаву просто распирало от любопытства.

— Про кого? — снова нахмурилась Герда.

— Про инспектора нашего, про кого же еще? Он тот самый?

— Тот самый?

— Охотник, про которого ты рассказывала.

— С чего ты взяла?

— Он вел себя, словно вы знакомы, — смутилась иллюзионистка. — И я подумала…

— Нет, он умер.

Герда выпалила это настолько громко, что Финист вздрогнул и удивленно покосился. Она спрятала глаза. Неужели этот Охотник тот самый? Это бы многое объяснило. Нет… такое совпадение просто нереально. «Она не твоя и никогда не будет твоей», — свербел в голове непереносимый голос из пещеры. Но почему он так похож на голос Охотника? «Может, я действительно умом тронулся от ревности?»

Майли с трудом удалось растолкать. Ее глаза сделались мутными, а движения медленными, словно у пойманной в паутину мухи. Но никто не смел ее корить — слишком глубоко в память врезалось ночное происшествие.

После обеда пришло время собираться в дорогу. Несмотря на бурные протесты Герды, Финист отдал ей седло и уздечку с кобылы Майли. Последней они были не нужны — она и на ногах-то еле стояла. Финист не питал пустых надежд, что Майли сможет ехать самостоятельно. Он посадил ее перед собой на Золотинку и крепко придерживал, управляя лошадью одними ногами. Как всегда ехал первым. За ним Ждан, тащивший в поводу мерина Майли. Строй замыкали Герда с Дугавой. Иллюзионистка все еще не потеряла надежду разговорить подругу и заставить хоть чуть-чуть улыбнуться.

— Что ты думаешь по поводу инспектора? Он будет строго спрашивать? Нам удастся сдать? — принялась расспрашивать она. Видно, сильно волновалась из-за предстоящего экзамена.

— Откуда я знаю?

— Но ты ведь была с ним дольше всех.

— Он просто разбудил меня и напоил какой-то дрянью, а потом мы поехали искать вас. Толком поговорить ни о чем не получилось.

— А я думаю, что надо готовиться к самому худшему, — присоединился к разговору Ждан. — Они с Финистом так друг на друга окрысились ночью, что, боюсь, сдавать нам придется долго. Если вообще не вылетим с позором, правда, Финист?

— Неправда, — раздраженно ответил он. — Вы очень хорошо подготовлены. Если не сдадите, это будет верхом скудоумия этой идиотской Компании. А вот я, скорее всего, вылечу. И без ночного происшествия заработал себе не слишком лестную репутацию. К тому же мое присутствие теперь будет очень неудобно для инспектора.

— Не думаю, что он станет злоупотреблять полномочиями, — возразила Герда. Финист изучающе глянул на нее. — Он хороший человек, справедливый…

Теперь точно также на нее смотрели и остальные. Герда смутилась:

— Мне так показалось.

— Ждан, Дугава, езжайте вперед. Мы вас догоним, — Финист развернул лошадь и подъехал к Герде. Майли дремала у него на руках с закрытыми глазами. Вряд ли услышит хоть что-то из разговора. — Я хотел попросить прощения.

— За что? — недоуменно спросила Герда.

— За вчерашнее. Я не должен был кричать и ломать твою брошь. Не знаю, что на меня нашло. Я…

— Ты был прав, — неожиданно перебила она. Ее лицо оставалось непроницаемым и отчужденным. — Не стоит жить глупыми детскими мечтами, а тот человек… даже хорошо, что он умер. Значит, разочароваться я уже не смогу.

Герда снова достала из кармана осколки и вытянула руку, словно хотела выбросить, но не решилась и спрятала обратно. Да что с ней?!

— Из-за чего вы с мастером Николя повздорили? — после долгой паузы спросила Герда.

— Я сильно опоздал, привел лишних людей, пренебрег обязанностями, не справился с учениками и подверг тебя опасности, — честно признался Финист.

— Прости. Выходит, это я в твоих неприятностях виновата, — грустно заметила Герда. — Из-за меня вы влипали во все эти передряги, из-за меня пришлось взять с собой Майли и Вожыка, из-за меня мы устроили ночлег на том демоновом плато. Это оттого, что я не понимаю вас и ваш мир. Мне не место здесь, поэтому я должна уйти, понимаешь? Не из-за тебя, а из-за себя, из-за своей ограниченности.

— Герда… — Финист раздумывал, не пришло ли время сказать правду. Так или иначе, она сегодня обо всем узнает, не от него, так от Николя.

— Пожалуйста, прими мое решение и отпусти, — она не дала ему сказать. — Я уеду, как только вы войдете в дом Охотника. Попрощайся за меня с остальными и попроси прощения. Сама я этого сделать не смогу.

Герда направила кобылу вперед догонять Ждана с Дугавой. Финист молча смотрел ей вслед.

«Я могу тебя отпустить. Я даже могу помочь тебе сбежать, только вот получится ли у нас с таким противником?» — размышлял он, вспоминая последние слова Охотника.

События прошлой ночи все не шли из головы. Встреча с Охотником казалось такой нереальной, словно Герда потерялась в собственных мечтах, и те вдруг начали воплощаться в жизнь. Безумие какое-то!

В памяти сохранилось так мало: лишь всполохи неясных образов. Николас. Он ее не узнал. И даже не остался, чтобы объясниться. Да и зачем? Вожыку помощь намного нужнее. Умом Герда это хорошо понимала, ведь сама так долго билась над тем, чтобы помочь мальчику. Но ничего не вышло.

И все равно было чуть-чуть завидно. У Вожыка есть дар, который важен для Николя, для инспектора. А кто она? Обычная девчонка, которую он спас давным-давно, да уже и сам забыл об этом. Немудрено, ведь у него ремесло такое: людей из лап демонов спасать. Наверняка, в его жизни были тысячи таких же глупо вздыхающих девчонок, глядящих ему вслед щенячьими глазами. Как можно было думать, что она чем-то лучше? Теперь даже брошки на память не осталось, как и надежды.

Разговаривать ни с кем не хотелось, хотя друзья упорно пытались ее расшевелить. В горле першило так, что каждое слово превращалось в пытку. Особенно когда голос предательски срывался на крик. И главное непонятно, почему все время хочется плакать, ведь ничего страшного не случилось.

Герда обернулась к Финисту. Майли закрыла глаза и дремала у него на руках. Видно, совсем выдохлась, бедняжка. Герда не понимала, как дар мог настолько вредить людям. Вожыку и Майли. Она всегда считала его неоспоримым благом, сама бы все отдала за шанс обладать им. Но теперь стало страшно. И одновременно жалко их всех. Ей никогда не понять, через какие муки им приходится проходить из-за своих способностей. Верно, об этом и предупреждала Майли. «Если я не в состоянии понять даже их боль, то какой смысл оставаться рядом и быть в их мире лишь безучастным наблюдателем?» Уйти, не оглядываясь — единственно правильное решение. Больше откладывать нельзя. Иначе ее саму прогонят.