Уснувший принц - Алексей Корепанов

Но и выказать слабость перед каким-то птенцом считал орр ниже своего достоинства. Сжав кулаки, он прошипел в лицо юноше:

— Не две ли жизни у тебя, молокосос? Иди, куда шел, не суй нос не в свое дело.

Аленор изо всех сил стиснул рукоять меча, сверху вниз взглянул на коренастого орра и медленно произнес:

— Послушай, ты, Кронк Двадцать Пять Кинжалов, или как тебя там? Если ты сейчас же не соберешь все, что здесь разбросал, клянусь, я переломаю тебе ребра. Ты не уйдешь отсюда своими ногами — тебя унесут. Я тебе это обещаю, я, альд Аленор, сын альда Ламерада!

И в этот момент черноглазая мерийка бросилась между ними, схватила юношу за руку.

— Не надо, альд Аленор! Давно ведь известно: «Не поднимай меч свой на живущих; только для защиты от чужого меча доставай меч свой». Мы сами все подберем.

Она умоляюще смотрела на Аленора, подняв к нему бледное красивое лицо, и юноша отпустил рукоять меча. Орра уже и след простыл: воспользовавшись вмешательством мерийки, он исчез в толпе. Инцидент был исчерпан, относительная справедливость восстановлена, и Аленор собрался идти дальше, к выходу с торжища, но мерийка не отпускала его руку. Ее черные глаза под тонкими черными бровями теперь светились благодарностью.

— Спасибо, альд. Прошу тебя, зайди в палатку. Я попробую заглянуть в твои грядущие дни.

Аленору приходилось сталкиваться с гадалками, и не видел он большого проку от их путаных туманных слов. «Очень скоро, альд, будет ждать тебя удача». «Остерегайся кривой дороги до тех пор, пока красная звезда Лит не скроется за северным горизонтом». «Не подходи к открытой воде в третий день прощения и не говори „да“ — накличешь беду»… А если не сбудется предсказание или вместо обещанной скорой удачи выйдет как раз наоборот — например, в пух и прах расколошматят твою двадцатку на турнире и ловко срежут перья с твоего шлема — у них тут как тут готово оправдание: мол, неожиданное вмешательство высших сил изменило линию твоей судьбы. Да и что такое судьба? Путь наугад, во мраке, в неведомое. Ведь справедливо сказано: «Шаги к завтрашнему дню — шаги по болоту; и не остановиться, и не повернуть обратно. Как не осторожничай — надо делать следующий шаг. Куда?..»

Однако взять и уйти после приглашения мерийки Аленор не мог: негоже было просто отмахнуться от чужой благодарности.

— Прошу тебя, альд, зайди ко мне в палатку, — тихо повторила мерийка.

— Благодарю за приглашение, — кивнув, сказал юноша. — Кто приглашает меня?

— Юо. Мое имя — Юо.

В глазах мерийки промелькнул слабый отблеск улыбки. Повернувшись, она скользящей походкой направилась к палатке, положила ладонь на голову девчушке, продолжавшей, съежившись, сидеть на корточках, но уже не плача, а коротко вздыхая.

— Ая, попробуй навести там порядок.

Девчушка, вскочив, прошмыгнула мимо Аленора. Молодой альд, перешагнув через разбросанные травы, вслед за мерийкой, пригнувшись, вошел в палатку.

В палатке было довольно просторно. В одном углу лежали аккуратно уложенные туго набитые мешочки из черной блестящей материи; Аленор уже видел такие мешочки у мериек Мелководья — в них хранились травы и семена. В другом углу стоял широкий, тоже черный, короб с откидной крышкой. Землю внутри палатки покрывал плотный темный ковер с фиолетовыми разводами — мерийцы вообще, насколько было известно Аленору, предпочитали темные краски, хотя сами вовсе не казались угрюмыми. В палатке находились и какие-то другие вещи, но внимание юноши сразу привлекло большое овальное зеркало у дальней стенки, которое свисало с потолка на двух шнурах и нижним закругленным краем черной рамки почти касалось ковра.

Мерийка опустила полог, закрыв вход, и усадила Аленора спиной к зеркалу.

— Не оборачивайся, иначе рисунок может измениться.

Юноша, усмехнувшись про себя, согласно кивнул и заверил:

— Юо, я готов исполнить все твои наставления. Только, пожалуйста, не уготовь мне уж очень печальных пророчеств.

— Твой завтрашний день не зависит от меня, — отозвалась мерийка из-за зеркала, и раздался оттуда легкий хрустальный звон и быстрое постукивание, похожее на отдаленный конский топот. — Но если мне удастся разглядеть хоть что-то, угрожающее тебе, альд Аденор, я буду просто обязана предупредить тебя. Прошу тебя, не оборачивайся и постарайся подавить недоверие. Нынешняя ночь была благоприятной и рисунок должен проявиться… если ничто не помешает. Назови свои любимые цвета.

— Белый с золотом, — почти не задумываясь, ответил юноша.

— Белый с золотом… — тихо повторяла гадалка. — Лед и солнце. Противоборство в единении. И именно белый с золотом, а не наоборот. Как всегда… Как зло и добро, а не как добро и зло…

Только сейчас Аленор осознал, что кроме нежного протяжного звона и постепенно стихающего постукивания, в палатке не слышно никаких других звуков. Словно не на голосистом торжище находилась она, а в какой-нибудь тихой-тихой долине в окружении гор. Это показалось ему странным, и вся церемония вершащегося прорицания невольно приобрела в его воображении какую-то особую значимость… будто и впрямь можно разглядеть то, что еще только должно произойти. Путь по болоту — во мраке, и кому дано увидеть, куда ступает живущий? Только Творцу, но Творец никому не сообщает об этом…

— Вижу, — внезапно сказала гадалка напряженным голосом.

Звон резко оборвался, прекратилось постукивание и Аленор, чувствуя себя с головой погруженным в тишину, обратился в слух.

— Вижу чье-то… — повторила Юo. Голос ее сорвался. — Вижу какую-то женщину… Девушку… Одета… не разберу… Как-то странно одета… Волосы длинные, светлые… Похожа на старинных дев прибрежных вод… Когда-то они пели нашему народу, сохранились их песни…

Аленор знал, что мерийцы испокон веков живут на острове Мери, в отличие от пришедших с континента альдов, орров-завоевателей, беженцев долян, переселившихся с соседнего острова Долии, выжженного извержением вулкана, и адорнитов, появившихся, согласно преданию, из-за каких-то дальних морей. Прекрасен, плодороден и изобилен был остров Мери, и сияло над ним ласковое солнце.

— Красивая девушка, — продолжала мерийка. — Это твоя девушка, альд Аленор… Ох!

Вновь возник вокруг переливчатый звон, но теперь он не был нежным — теперь был он пронзительным, и звучала в нем тревога.

— Что, Юо? — спросил Аленор, помня наставление мерийки и подавляя желание обернуться. — Что ты там видишь?

— Молчи, альд! — резко оборвала его гадалка и после долгой паузы добавила: — Рисунок рассыпался. Попробую еще раз, на белое и золотое, только изнутри, из большого перекрестия.

И опять оборвался звон, сменившись глухой тишиной, и в тишине донесся до юноши прерывистый шепот гадалки: