Уснувший принц - Алексей Корепанов

Каждое утро они встречались перед часовней у внешней стены, неподалеку от ворот, — мать и сын, моложавая стройная женщина с пепельными волосами, еще не тронутыми сединой, и точеным тонким лицом и высокий сероглазый темноволосый юноша с первым пушком на подбородке и крепкими плечами любителя поиграть мечом, два похожих друг на друга живущих, оставшихся без улыбчивого Ламерада — мужа и отца. Бок о бок переступали они порог тихой часовни, где под каменной плитой пoкoилcя прах Ламерада, зажигали свечи и, став на колени под Божественным ликом Христа, молились за того, чья душа, покинув тленную плоть, удалилась в иные пределы. Ламерад ушел без покаяния, уход застал его врасплох, и теперь его дальнейшая запредельная судьба во многом зависела от них, вдовы и сына. Их горячая искренняя молитва могла облегчить и сократить скитания его души по Загробью и помочь ее новому приходу то ли сюда, под это немеркнущее солнце и созданные волей Творца звезды, то ли в какие-то другие пространства и времена, воплощенные словом Всемогущего…

Аленор никогда не был домоседом — в детстве он любил лазить по окрестным оврагам, путешествовать по лугам и забираться на соседствующие с замком холмы, и не было для него дней лучших, чем те, когда отец брал его, единственного сына, с собой в Имм или в уютные городки Солнечного побережья, где среди пышной сочной зелени стояли красивые домики, похожие на большие игрушки. Став постарше, уже после ухода отца, Аленор проскакал на коне по всем дорогам обширного острова Мери в компании таких же подростков-альдов, где каждый старался превзойти остальных в умении, ловкости и удали. В пятнадцать лет он впервые в одиночку переправился через пролив и пустился в странствие по необъятным просторам континента, добравшись до тех удивительных краев, где даже летом падал на землю снег.

Да, он не был домоседом и немного тяготился вынужденным заточением в замке альда Карраганта, в замке, в котором он родился восемнадцать лет назад. Эти мысли смущали юношу — он обязан был исполнить сыновний долг! — и, уединившись в своей комнате, он молил Создателя и Мскупителя, чтобы они простили ему неуместную слабость, которой не время проявляться в этот месяц поминовения и скорби. И все-таки юноша не смог подавить радость, когда после семнадцати дней поминального месяца появилась возможность на день съездить в Имм. Случилось так, что на рассвете птица-вестник влетела в раскрытое окно кухни, где двое старательных глоннов готовили завтрак, и принесла, наконец, послание от альда Карраганта — старшего брата ушедшего альда Ламерада. Теперешнего мужа альдетты Мальдианы, вдовы Ламерада. Отчима Аленора, через год после ухода брата взявшего в жены Мальдиану, а в день совершеннолетия Аленора отдавшего ему свой замок в соседней долине, за Змеей-рекой, один из тех замков, что остались на острове Мери с давних-предавних времен, когда все чаще начали вторгаться сюда, переправляясь через пролив на своих широких кораблях с багровыми парусами, завоеватели-орры.

Альд Каррагант сообщал в письме, доставленном птицей-вестником, что после сильных ливней оползнем накрыло единственную дорогу, соединяющую с внешним миром горное владение его старого друга, у которого альд гостил, проводя время в охоте на свирепых снежных барсов. Альд выражал сожаление, что не может преклонить колени у гроба брата в этот печальный месяц. Альд заверял, что молится за брата там, в горном владении на континенте, и что при первой же возможности вернется домой (а путь от Грозных гор был неблизкий). Альд просил сообщить главному турнирному трубачу в Имме, чтобы на него, Карраганта, не очень рассчитывали на ближайшем турнире Звездных Мечей, потому что он вряд ли сможет до начала турнира выбраться из своего неожиданного заточения.

Альдетта Мальдиана сообщила о послании альда Карраганта во время завтрака, когда все домашние собрались в малой трапезной. В ее красивых серых глазах таилась боль, и Аленор догадывался о причине этой боли: из разговоров домочадцев он знал, что не очень-то верят они в то, что участившиеся отлучки альда Карраганта на континент связаны с посещением старых друзей. Не к старым друзьям ездил альд, и не ради охоты, хотя и привозил звериные шкуры… Да и раздражительность отчима, его внезапные приступы ярости и участившиеся ссоры с альдеттой Мальдианой тоже о чем-то говорили.

Аленор не считал себя вправе судить о поступках матери, спустя год после смерти мужа согласившейся разделить ложе с альдом Каррагантом. Он никогда не заводил разговоры на эту тему — да и, в общем-то, жил в своем особом мире, мире неясных юношеских мечтаний, куда не допускал никого, даже близких друзей; ему вполне хватало собственного мира, не имевшего пока точек соприкосновения с мирами других живущих.

Альдетта Мальдиана бесцветным ломким голосом известила домашних о послании альда Карраганта, опустила глаза и склонилась над тарелкой, ловко поставленной перед ней неслышным проворным глонном. Аленор увидел, как после этих слов поджала губы сухонькая альдетта Агиланта, его бабушка, мать его матери; как переглянулись дядя матери, весельчак и шутник альд Фалигот и чопорная тетка отца альдетта Жанессилья; как нахмурила выщипанные накрашенные брови альдетта Радлисса — мать альда Карраганта; как вздернул голову и выставил перед собой вилку отец Карраганта альд Беонаст; как робко повела плечом всегда молчаливая и грустная кузина Элиния… В полной тишине все принялись за еду и только потом, когда уже принесли горячий зеленый напиток, альд Фалигот с усмешкой сказал в пространство: «Что-то расползались, однако, оползни. Приползет вот такой — и не уползешь от него, враз доползаешься». Шутка у него явно не получилась, никто не улыбнулся в ответ и Фалигот принялся с излишним усердием дуть на горячий напиток, обхватив бокал обеими руками.

А после завтрака Аленор оседлал коня и направился прямо навстречу еще не успевшему разогреться солнцу, в город Имм, где надлежало ему предупредить главного турнирного трубача турнира Звездных Мечей о том, что нужно искать замену альду Карраганту. Конь резво бежал по утренней прохладе, в спину дул попутный ветерок — и еще задолго до полудня юноша добрался до города. Попетляв по старинным центральным улицам, он отыскал дом трубача и передал просьбу отчима. Задерживаться там особо не стал и от приглашения к столу отказался; посидел из вежливости на террасе вместе с хозяином, выпив за короткой беседой бокал темного, с приятной горчинкой, пива, и откланялся. Оставив коня пастись на Конских лугах, побродил немного по городу, заглянул в Оружейный клуб — узнать последние новости. А проходя мимо торжища, вспомнил просьбу альда Фалигота и свернул к длинным торговым рядам; дядя матери любил, сидя за книгой в садовой беседке, нюхать табак, но не всякий табак, а только черный илонский, без примесей, от запаха которого шарахались кони и глаза вылезали на лоб — насчет глаз Аленор знал точно, потому что как-то раз угостился у родственника. И больше уже не решался пробовать.