Конец пути - Мстислав Знаниев

Островитянин не стал рассказывать подробностей его встречи с хранительницей орба. Аша попросила держать никому не нужные подробности в секрете, и Марк отлично ее понимал. Если орб действительно так важен для равновесия Антериана, то наверняка не стоит рассказывать о нем. Даже близким друзьям.

- Я выдохся, - признался Марк, опуская свой меч. Он убрал волосы с мокрого лба. - Давай закончим на сегодня.

Грэм согласно кивнул и, пока Марк вешал оружие на место, один за другим тушил факелы на стенах подвала.

Сразу домой идти не хотелось, и Марк решил немного прогуляться. Пока он вместе с северянином махал мечом, почти стемнело. На центральных улицах начинали разжигать фонари.

Первый осенний месяц в этом году оказался скуп на дожди. Порой бывало, что во вторую половину сентября небо заволакивало низкой серой пеленой, с которой довольно часто срывалось что-то мокрое и противное, что дождем пока назвать было сложно. Однако к октябрю начиналось нечто более серьезное, и юг Империи начинало потихоньку заливать.

На этот раз погода вела себя совсем иначе. Марк перестал удивляться ее поведению еще в августе, когда осенние по сути дожди перемежались с невыносимой жарой.

Улица Папоротников в поздние вечерние часы была немноголюдна. Двое горожан, весело хохоча, скрылись в ближайшем доме. Еще один - несмотря на еще довольно теплую погоду, засунув руки в рукава куртки - не спеша двигался навстречу Марку. Далеко впереди можно было различить еще несколько фигур.

Вскоре парень в куртке, опустив голову, поравнялся с островитянином. И, видимо, был настолько увлечен созерцанием брусчатки под ногами, что не заметил Марка, и задел его плечом. Марк буркнул под нос что-то нелицеприятное, раздраженно сунул руки в карманы штанов, и тут же обнаружил пропажу. Три серебряные монеты, лежавшие в кармане, исчезли. Исчез и вор за поворотом. Островитянин бросился вдогонку, по пути посылая проклятия на голову наглецу. Вор, то ли слишком самоуверенный, то ли просто недостаточно умный, никуда не спешил, поэтому Марк без труда догнал его. Вор, практически ощутив приближение разгневанного владельца украденных денег, резко развернулся, отправляя в лицо преследователя кулак. Марк вовремя пригнулся, едва увернувшись от удара, схватил противника за руку чуть выше локтя, дернул в сторону, одновременно нанося удар ногой под колено. Вор охнул от боли, упал на одно колено, и Марк тут же повалил его лицом вниз и придавил коленями. Вор выкрикнул несколько ругательств в адрес обидчика, дернулся, пытаясь встать, и вскрикнул еще раз, когда Марк завел его руку за спину и дернул ее вверх.

- И что ты будешь делать? - усмехнулся вор, пытаясь повернуть голову и не оставляя попыток освободиться.

- Ты отдашь мне мои деньги, а потом я сдам тебя первому же патрулю, - пожал плечами Марк.

Парень замер, вероятно, просчитывая свои шансы остаться на свободе.

- Давай разойдемся мирно, - вскоре предложил он. - Я верну тебе деньги, и ты отпустишь меня.

- С чего бы мне это делать? Ты ограбил меня, я обиделся. Должен же ты понести за это наказание?

- Ладно, ладно! Чего ты хочешь?

Марк задумался. Ведь не было ничего такого, что могло бы понадобиться от этого воришки.

Вор расценил молчание по-своему, и заговорил снова:

- Давай я окажу тебе услугу.

- Какую?

- Не знаю. Может, в будущем я смогу пригодиться тебе.

Марк фыркнул, показывая все свое пренебрежение к подобной затее. Затем спросил:

- А не обманешь?

- Даю слово.

Верить слову вора не хотелось. Да и возиться с неудачником, впрочем, тоже.

- Тебя как зовут? - спросил Марк, ослабляя захват.

- Эзар.

- Хорошо, я согласен. Давай деньги, и мы расстанемся... хм... друзьями.

Вор услышал тихий смех, затем почувствовал облегчение, когда с него наконец сползли твердые колени. И, не мешкая, всучив три монеты в руку их хозяину, сбежал.

Уже второй вечер, который Марк выделил для прогулки, был испорчен. Сперва - нападение возвращенных к "жизни" скелетов, теперь уличный вор. Если так пойдет и дальше, то Марку не составит труда переплюнуть бравые похождения Леранта Покка, не покидая столицы. Улыбнувшись довольно ироничным мыслям, островитянин отворил дверь дома на Земляничной улице. Мгновение его силуэт был отлично виден в дверном проеме, освещенный из холла огоньками свечей. Затем дверь захлопнулась, и Марк исчез из поля зрения тех, кто мог видеть его этой ночью.

Ранним утром в распахнутое окно влетел почтовый голубь. Он сел на письменный стол, смахнув с него осенние листья, которые принес ветер. Разбуженный хлопаньем крыльев, Марк сел на кровати, застонав от неудовольствия. Но работа есть работа, и на сегодняшний день барон единственный, кто предлагал стабильную работу. Островитянин поежился, взяв себе на заметку не оставлять окно открытым на ночь, чтобы не замерзнуть к утру. Подошел к столу, снял послание, свернутое в маленькую трубочку, с лапы птицы.

Записка была совсем короткой, как и большинство тех, что получал от барона Марк. В ней, без каких-либо объяснений и комментариев, что иногда все-таки случалось, Миллок призывал немедленно явиться к нему в особняк. Островитянин накинул на плечи куртку, справедливо полагая, что лучше таскать ее за собой, чем озябнуть из-за предрассветной прохлады.

Когда он уходил, Аша еще спала. Дверь в комнату, которую она занимала, была приоткрыта, и Марк замер, рассматривая ее умиротворенное лицо. Марк в который раз подумал о том, что Аша слишком красива для того, чтобы быть человеком. Если бы не вполне нормальные человеческие уши, то можно было бы подумать, что девушка принадлежит племени эльфов. Хотя те, как говорят, поголовно сошли с ума, превратившись в полудикарей, нападающих на любого, кто посмеет оказаться в их вотчине - Золотом лесу.

Островитянин понял вдруг, что смотрит на Ашу слишком долго, и вышел на улицу.

Город еще спал. Лишь в ремесленных кварталах постепенно пробуждались мастеровые. Пекари и кузнецы разжигали печи, и над крышами вился белесый дымок. Взлетели голуби, вспугнутые котом, мальчишкой, а может, и ручной тележкой с дровами или глиняными горшками. Птицы покружили над кварталом, и всей стаей взгромоздились на одну из крыш. Огромные часы на одной из трех башен показывали без десяти минут шесть. Островитянин слегка прищурился, чтобы разглядеть цифры, скрытые полупрозрачной туманной дымкой. Возмущенно ругнулся, зевнул, зябко повел плечами.

В доме Миллока все оставалось по-прежнему. То есть довольно скучно и однообразно. Голые стены без единой картины, практически пустые комнаты, которые если и были обставлены мебелью, то весьма безвкусно. И на фоне всей этой пустоты по особняку болтался один-единственный слуга, такой же скучный, и, ко всему прочему, постоянно чем-то недовольный.