Обреченные (СИ) - Белов Вольф Сигизмундович

Хотя, дома тех жителей города, кого Леха называл хозяевами, значительно отличались от жилищ рабочих, там явно не экономили ни на пространстве, ни на роскоши, в этом Анна убедилась лично. Да и развлечения для этой части населения предоставлялись совершенно иные, это Анна тоже видела лично, своими собственными глазами. Не постоянные трансляции новостных выпусков и шоу, где центральной идеей были патриотизм, безоговорочная вера в непогрешимость руководства корпорации и проводимую ею экономическую стратегию, самоотверженный труд на благо общества и прочее, что круглосуточно внушали обитателям рабочего квартала. Нет, те люди жили совсем иначе. Из того, что успела увидеть Анна, она могла заключить, что Генрих и люди его круга просто жили, не обременяя себя правилами, неукоснительное соблюдение которых требовалось от самой Анны и ей подобных.

Анна вдруг пришла к мысли, что, оказавшись за стенами мегаполиса, лишившись обязанности думать о рабочих процессах, соблюдении правил, и прочем, что в ту пору казалось очень важным, она стала слишком уж много размышлять. Конечно, попав в совершенно иную обстановку, Анна пытается приспособиться, проанализировать новую для себя информацию, она учится выживанию в непривычных условиях. Но лезло в голову много и такого, что никак не было связано с вопросами выживания. По большому счету, ей все так же без разницы, умрет ли она прямо сейчас, не сходя с этого места, или протянет еще день. Наверняка, как и в предыдущих случаях, когда оказывалась прямо перед угрозой смерти, инстинкт самосохранения снова не позволит ей просто сдаться, но вот именно сейчас Анне было абсолютно все равно.

Вновь вспомнилась книжная полка в кабинете Генриха, затем платья его жены, комната их сына с телевизором во всю стену, тот шоколадный батончик, которым угостил ее Мик. Воспоминания зацепили другую мысль: как так получилось, что в одном мегаполисе люди живут так по-разному? Кто и когда решил, что одни должны жить в свое удовольствие, а другие их обслуживать, и почему первые вольны решать судьбу вторых? И здесь, во внешнем мире та же иерархия, одни помыкают другими. Но здесь нет фальши, обычная грубая сила. Халиф никого не убеждал, что обслуживание его бандитов населением азиатских поселков служит на благо этого самого населения, просто убивал всех непокорных. Собственно, с покорными он тоже не церемонился, причины такой необоснованной жестокости Анна до сих пор не могла понять.

В мегаполисе внешне все обстояло иначе. Это сейчас Анна способна оценить, насколько бесправна она была, свято уверенная в том, что жизнь абсолютно справедлива, и все зависит только от ее личного вклада в общее дело. Но, как оказалось, и там судьбами одних жителей распоряжаются другие, ничуть не лучше Халифа, для которых отнять чужую жизнь ничего не стоит, всего лишь поставить галочку в списке на экране компьютера.

В очередной раз Анна отметила для себя, что не может думать о собственной семье, даже если пыталась заставить себя вспомнить всю свою прошлую жизнь в мегаполисе. И это вовсе не удивляло, хотя и казалось странным. Словно ничего не было. Не было мужа, не было сына, ради спасения которого она перечеркнула все былое и так кардинально изменила собственное будущее. Будто полжизни провела с абсолютно чужими людьми. Может, так и было на самом деле? Чем была для нее семья? Муж, которого подобрала корпорация, сын, которого она почти не видела… Почему Анне не дано было самой решить, какой должна быть ее собственная семья? Почему это решили за нее другие люди, а она просто приняла это как должное, как и все, кого она знала?

Почему человек не вправе решать самостоятельно, как ему прожить свою жизнь? Почему у всех, кто остался за стенами мегаполисов даже нет места, где они могли бы жить, а не влачить жалкое существование, каждый миг борясь со смертью? Почему мир устроен именно так, и почему люди принимают это как должное? Посещают ли подобные мысли еще хоть кого-нибудь, или Анна одна такая?

Чем больше Анна размышляла, тем больше накапливалось вопросов. Вопросов, ответы на которые она не могла получить.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

За время блужданий среди стеллажей, свечка совсем оплыла, измазав воском варежку и превратившись в огарок. Наверное, Анна провела бы еще больше времени в раздумьях, если бы не услышала голос Деда:

— Идем! За нами уже пришли. Пора возвращаться в убежище.

Анна последовала на зов спутника. Свечка Деда также оплыла, сам он держал небольшую стопку книг, перевязанную проволокой, видимо, в отличие от Анны, нашел что-то интересное и полезное для себя. Может быть, если было больше времени, Анна тоже смогла бы отыскать полезную для себя информацию, может, даже и получила бы для себя какие-нибудь ответы, но, чтобы изучить все сохранившиеся тома в книгохранилище, не хватит и всей жизни. Быстрее будет расспросить Деда, он посвятил изучению прошлого всего себя, наверняка знает гораздо больше, чем уже рассказал.

Вслед за Дедом Анна выбралась на верхний этаж разрушенной библиотеки. Наскоро обменявшись новостями о своих находках, вся группа отправилась в обратный путь. Ветер к этому времени уже стих, но снег продолжал сыпать мелкой колючей крошкой, все так же скрывая все следы. На свои изыскания группа потратила практически весь день — отправившись в город рано утром, к убежищу экспедиция вернулась уже ночью. Фонарики почти не включали, двигались гуськом чуть ли не наощупь. Товарищи Деда, проведя в таких условиях всю жизнь, видимо были привычны к передвижениям в почти кромешной мгле, кто знает, может, даже научились видеть в темноте, Анна же вообще не представляла, как тут можно отыскать верную дорогу. Но, вопреки всем ее сомнениям, члены экспедиции наконец вернулись в свое полуподземное убежище.

Прибывших встретили все оставшиеся обитатели общежития, добытые трофеи сложили в одну из комнат, чтобы разобрать как следует на следующий день. Лишь книги Дед забрал с собой в свою каморку.

Айка встретила Анну без лишних эмоций, но по взгляду девочки было ясно видно, как она рада возвращению своей спасительницы. Анна погладила девочку по щеке. Она и сама себе не смогла бы объяснить, почему поступила именно так, просто возникло такое желание, показалось, что и Айка ждет именно этого. Девочка схватила ее ладонь и еще крепче прижала к своей щеке и от этого Анну вдруг захлестнуло странное чувство, что-то такое, чего она давно уже не испытывала, что давно забыла. Кажется, нечто подобное она чувствовала когда-то в прошлой жизни, которая уже кажется странным сном, когда держала на руках своего маленького сына.

То, что Анна никак не могла заставить себя вспомнить, вдруг накрыло с головой так, что защемило сердце. Нет, в памяти не проявился образ сына подростка, которого она навсегда потеряла, но вдруг отчетливо вспомнилось его младенчество, тот недолгий период, когда он был именно ее ребенком, а она сама чувствовала себя матерью.

Анна непроизвольно отдернула руку, на мгновение испугавшись собственных чувств. Пугали даже не сами эмоции, а невозможность логично объяснить самой себе, почему именно сейчас вдруг вспомнились забытые чувства.

Айка ухватила женщину за пальцы и потянула за собой. Анна бездумно повиновалась. Девочка привела Анну в столовую, где уже начали собираться остальные обитатели убежища, усадила ее за стол, сама поднесла ей ужин. Принимая чашку из рук Айки, Анна почувствовала тепло. Не от нагретого металла, а в самой душе. Простая забота девочки о ней вновь всколыхнула чувства, то ли давно забытые, то ли вообще до этого дня неведомые. Что-то такое, что невозможно было объяснить рационально. Все люди, нашедшие приют в убежище, были для Анны если и не чужие, то, по крайней мере, просто люди, которые живут своей жизнью, никак не соприкасаясь лично с ней. Даже Дед, выходивший ее. Но Айка почему-то воспринимается иначе. Осознала это Анна только сейчас, но девчонка уже давно ей не чужая. Необъяснимое родство душ объединило их при первой встрече, там, где бандиты Халифа напали на поселенцев, в тот миг, когда Айка бросила в ее сторону полный отчаяния взгляд и взгляд этот вывел Анну из ступора.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})