Наемники Судьбы.Пенталогия - Юлия Федотова

– Если он знал, отчего не сказал нам, не предупредил? Зачем подверг таким страшным мучениям? Да я чуть с ума не сошел, когда мы уходили, оставляя тебя одного! И страшно представить, что чувствовал ты сам, оставаясь… Я видел твое лицо… – В голосе Корнелия зазвенели слезы. – За что он с нами так обошелся?!

И тут в наступившей тишине раздался низкий, хрипловатый голос Септима Хмурого. Замкнутый, молчаливый юноша, он редко вступал в разговоры, предпочитая обходиться скупыми жестами. А если уж заговаривал, значит, повод бывал действительно важный.

– Я знаю! Знаю! – объявил он тихо, но торжественно. – Это было испытание! Боги всегда посылают испытания своим смертным, чтобы проверить их преданность и стойкость!

– Не рановато ли? – неприятно ухмыльнулся Корнелий. – Учитель пока еще не стал богом!

– Станет! – Голос Септима был тверд как скала. – И он знает, что станет! Он наш бог, и мы его ближайшие подданные, его апостолы, и вера наша должна быть непоколебима!

В немом восхищении взирали юные Странники на своего хмурого товарища.

Всегда, с самых первых дней их ученичества, Септим оставался немного, на полшага, но позади остальных. Конечно, они любили его как родного, но всетаки… Он не был так талантлив и красив, как Эолли, так обаятелен, остроумен и ловок, как Корнелий, так усерден и эрудирован, как Гастон Шин… Самую малость, но он отставал во всем. Превосходство друзей он признавал и принимал спокойно, без всякой обиды и ревности. Он умел гордиться их достижениями как своими собственными – стремление к первенству было ему абсолютно чуждо. Эолли, Корнелий и Гастон со своей стороны делали все, чтобы сгладить, свести на нет это неравенство – но оно проявлялось помимо их воли. И они привыкли к этому, привыкли видеть своего друга тихим, серым и незаметным. Но теперь…

Лицо юноши, обычно такое невыразительное, с мягкими, слабыми чертами, вдруг будто наполнилось внутренним светом. Блеклые глаза загорелись живым огнем. Он стоял гордо выпрямившись, с высоко поднятой головой, открыто и смело глядел в грядущее, готовый идти вперед, не страшась невзгод и преград, нести миру имя своего бога, и, если надо, умереть за него! В темницу, на плаху, на костер – он был готов на все ради Учителя! И такая сила чувствовалась в нем сейчас… Нет, не грубая физическая и не хитрая магическая, а самая тонкая, но в то же время самая важная и великая – сила духа, что хотелось встать рядом с ним, под его невидимые знамена, и идти все вперед и вперед, преодолевая бури и беды, туда, куда укажет любимый Учитель…

«Да, – с благоговением думали в эту минуту Эолли и Гастон Шин, – именно такие существа способны изменить этот мир! Септим выдержал свое испытание с честью, он достоин своего бога!»

Не сговариваясь, юноши со слезами умиления бросились пред ним на колени. В экстазе прижали к губам его тонкие руки:

– Ты лучший среди нас! Ты достойнейший! Веди нас, и мы пойдем за тобой!

– Безумцы!!! – простонал Корнелий, пряча лицо в ладонях. У него не было сил смотреть на эту нелепую и жалкую сцену. – Опомнитесь!!!

Но его больше никто не слушал.

И тут в овраг заглянула охранницаамазонка. Посмотрела диковато: – мол, что это такое странное творится?! – но ничего не спросила, только скомандовала отрывисто:

– Поднимайтесь! Мы уходим!

После долгах раздумий Эфиселия приняла решение. Рассиживаться и дальше посреди степи нет смысла: еда скоро кончится, разбойникиработорговцы могут налететь в любой момент. Возвращаться в Кансалон нельзя. Значит, они пойдут в КоррТанг, а дальше будь что будет!

По скучной, холодной равнине под чужим, злым небом широкой пыльной дорогой, сгибаясь под ударами встречного ветра, шел человек. Был он с виду стар, но крепок и бодр. Под грубым дорожным плащом проглядывали богатые одежды. За плечами висел объемистый мешок. В руках был красивый посох с резным навершием, но человек почти не опирался на него. Шагал размашисто и легко с юга на север…

Первым его углядел Эдуард, хоть и не был самым зорким. Просто у Аолена и Хельги нашлась интересная тема для беседы, точнее, научного спора, и они так увлеклись, что ничего вокруг себя не замечали.

А началось с того, что Хельги отказался пить отвар из душистых трав, купленных сильфидой у степняков.

– Напрасно, – укорил его эльф. – Он очень полезен, в нем много нужных организму веществ.

– Он же невкусный!

– Неважно! – поддержала эльфа Энка. – Полезное редко бывает вкусным. Надо пить через силу здоровья ради.

Вот с этимто магистр Ингрем и не мог согласиться!

– Вкусовые ощущения и предпочтения даны живым существам для того, чтобы распознавать съедобное и несъедобное, отличать вредное от полезного. Поэтому если тебе чтото кажется невкусным, есть ни в коем случае нельзя, будет только вред!

Напрасно эльф приводил ему выдержки из самых современных научных трудов по гигиене, цитировал ученых мужей древности и наших дней. Позиция Хельги была неизменна.

– Твоим лекарям следует поменьше заниматься собственными умственными измышлениями и побольше времени уделять фундаментальным исследованиям. Я уже не раз замечал, что их идеи порой противоречат законам природы и здравому смыслу. Особенно в области питания. Невкусное есть нельзя – это же аксиома на уровне животных инстинктов!

– Но мне, например, этот отвар не кажется невкусным, – возразила Энка. – Приятный, согревает хорошо. И всем остальным он тоже нравится.

– Правильно! Тут нужен индивидуальный подход. Раз он вам нравится, значит, у ваших организмов есть потребность в тех веществах, что он содержит. Можете спокойно пить. А у моего нет, и мне его пить нельзя. Все же разные! Вот Меридит, к примеру, чеснок не любит, а я за милую душу ем.

– Точно! – подтвердила диса авторитетно. – Я чеснок в рот взять не могу.

– И не бери. Он тебе вреден. Каждому свое.

– Жаль, тебя моя мама не слышит, – вздохнула боевая подруга, вспоминая свои детские мучения: у дис редкое блюдо обходится без чеснока, они почитают его чуть не как дар богов и не добавляют разве что в сладости.

Но и эльф с сильфидой не желали сдаваться без боя.

– Многие ядовитые грибы очень приятны на вкус, – заметил Аолен. – Как ты это объяснишь?

– Нет правил без исключений.

– А лекарственные зелья? – перехватила эстафету Энка. – Они все горькие и противные!

– Зелья – это не пища, а искусственные концентраты, они тут ни при чем. К тому же их чаще всего специально делают горькими, чтобы никто сдуру лишнего не хватил. То же и с целебными травами. В них много сильно действующих веществ, и гадкий вкус подсказывает, что употреблять их надо с осторожностью. Но это уже не та тема. Мы о еде говорили.