Наемники Судьбы.Пенталогия - Юлия Федотова

– А если она не захочет… – робко выразил принц общее опасение.

– Захочет. В смысле мы и спрашивать не будем.

Эфиселия не захотела. Отказалась категорически. Мол, ее предназначение – спасать Мир, а не служить охранницей при его разрушителях.

– Ладно, – покладисто согласился Хельги, – спасай. А эти пусть одни остаются, мы их дальше не потащим. Мы тоже в носильщики не нанимались.

– Но они беспомощны! Их убьют разбойники, и тогда Мир…

– А плевать нам на Мир! Мы твари безнравственные, извращенные. Переселимся в другой. Сами не пропадем, и ладно. А что с вами всеми будет – не наше дело… Пошли!

И они ушли, устроив Странников в овражке и снабдив их небольшим запасом денег, оружия и пищи, раздобытой неподалеку у мирных степняков. А Эфиселия осталась.

Но прежде им удалосьтаки развязать язык Гастону Шину. Энка очень натурально изобразила, будто собирается перерезать глотку Корнелию Каззеркану (она успела заметить, что именно к нему юноша относится с особенной нежностью).

– А что тут страшного? В пророчестве ясно сказано: «Их» нельзя убивать. То есть всех нельзя, а одного – вполне можно.

Нервы у юноши не выдержали, и он признался, что конечная цель Учителя – пески Внутреннего Сехала.

– Ах какая ценная информация! Стоило ради этого изображать орка на допросе! – злился Орвуд. – Пески Внутреннего Сехала! По площади это ведь побольше Срединных Земель будет?!

– Ну нет, всетаки чуть меньше, – уточнил магистр Ингрем. – Во Внутреннем Сехале песчаные пустыни местами чередуются с обширными каменистыми участками, за счет этого…

– Спасибочки, утешил!

– Не бесись! – велела Энка. – Будем действовать как обычно – пойдем по следу.

– Нуну. Только ты его сперва найди, след этот… Если бы хоть снег лежал…

Увы. Даже в холодном современном климате снег на этих широтах почти не выпадал, чего уж ждать от теплого Средневековья? На все четыре стороны горизонта простиралась бескрайняя, голая равнина, бесцветная и безжизненная. «Не дай боги оказаться в Аттаханской степи зимой!» – очень ясно вспомнились Ильзе чьито давние слова, и сразу стало жутко…

– Давайте рассуждать логически, – призвала Меридит. – От Кансалона на юг можно попасть тремя маршрутами. Первый – вниз по Менглен и дальше – краем Чернолесья, как мы в том году, только в обратную сторону. Но так никто не ходит, и Учитель не пойдет. Второй, наоборот, вверх, до подножия АльОркана, и там свернуть. Но в нашем случае это большой крюк. Поэтому самое вероятное, что он пошел, как все нормальные существа, по дороге на КоррТанг. А дальше – через Кемхет, Уммар, Кангар – к морю и вдоль побережья, по караванному пути.

– Если ему нужно именно во Внутренний Сехал, он мог захотеть сократить путь и пойти напрямик, через степь, по бездорожью, точно на юговосток, – засомневался Хельги.

– Вопервых, это ты можешь идти по бездорожью точно на юговосток, не теряя направления, а людям такой способности не дано. Вовторых, только законченный псих сунется в одиночку зимой в открытую степь.

– А он такой и есть – псих!

– Может, он и псих, но с инстинктом самосохранения у него все в порядке. Даже с поля боя сбежал, не постыдился! Некуда ему деваться, кроме КоррТанга, помяните мое слово!

Меридит была права. Учитель действительно стремился в КоррТанг. Но руководствовался он не одной логикой, у него были более веские соображения.

КоррТанг не только место на карте степи, остановка на большом караванном пути «из песков во фьорды». Это большой узел соединения потоков сил и один из главных оплотов всей магии южного региона. Для задуманного и он бы подошел прекрасно, да уж больно беспокойное место, слишком много охотников до свежих могил шастает по окрестностям. Зато портал из него можно открыть в любую точку Староземья и окрестностей.

Профессор спешил. Случившееся в Кансалоне напугало его до беспамятства; он понимал – нападение не было случайным. Противник заранее знал о приближении Странников и о том, какой груз они несут. Он ждал их, готовился к встрече, копил силы… Кто бы мог подумать, что средневековые маги обладали столь чудовищной мощью? И если нашелся один пожелавший присвоить Грааль, может появиться и другой. Или тот, первый, устремится в погоню…

Нет, ни к чему теперь неоправданный риск! Портал требует сил, но лучше затратить их толику, чем потерять главное.

Подгоняемый этими мыслями, старик шагал по пыльной, растрескавшейся степной дороге без отдыха и пищи. Почти трое суток прошло, прежде чем он опомнился от пережитого страха и сообразил, какую невероятную, непростительную оплошность допустил.

Ученики! Они остались в Кансалоне! И даже не в том главная беда, что они могут выдать врагам его великий замысел, – нет. Дело гораздо хуже. Без них вообще невозможно осуществить задуманное. Самого себя в могилу не закопаешь, нужные обряды не проведешь, соответствующие заклинания не наложишь! И человека со стороны не наймешь, необходим специально обученный маг. Все пропало!

Эта жуткая мысль буквально подкосила профессора Лапидариуса. Задрожали руки, подогнулись колени, весь груз прожитых лет, о котором он успел позабыть благодаря близости Грааля, разом навалился на немощные плечи. Со сдавленным стоном несчастный старик осел в придорожную пыль.

Сколькото часов он пролежал неподвижно в нервном полузабытьи. Лишь холод, пробравшийся под одежды, заставил его очнуться. Тогда он приказал себе успокоиться и рассуждать здраво. Не следует впадать в панику раньше времени. Возможно, ктото из мальчиков еще жив – и это легко проверить. Совсем небольшая затрата сил нужна, чтобы нащупать ту невидимую нить, что связывает ученика с Учителем.

Да, они живы! Все четверо!.. Что?! Почему четверо?! Что за наваждение?! Почему с ними Гастон Шин, которому давно положено быть покойником? Они уже оплакали его смерть и смирились с ней… Откуда он взялся? Или юноши воссоединились уже там, откуда нет возврата смертным? А он, Лапидариус, – первый из магов, кому удалось заглянуть в Долину забвения без демонапроводника и специальных магических действий? Возможно ли такое чудо? И не дурной ли это знак?!

Профессор сосредоточился, напрягая астральный взор.

Нет, чуда не произошло. Ни один из мальчиков не переступил роковую черту. И Гастон Шин был не менее жив, чем трое остальных… а пожалуй, даже и более. Он единственный сохранил магическую силу, остальные после битвы стали слабы как младенцы… Так что же спасло его от неминуемой гибели?!