Саламандра - Полевка

Благо, что хоть пришлось идти недалеко. Дом Пушана и Гаури, оказывается, находился с другой стороны городской площади. Лекс с волнением переступил его порог. Казалось, что все произошедшее было как будто в прошлой жизни, но сердце сжалось в ожидании беды. Сканд удивленно посмотрел на съежившегося рыжика и немедленно прижал его к себе.

— Прости, я об этом не подумал, — Сканд поцеловал мужа и виновато сложил брови домиком, — тебе, наверное, неприятно опять оказаться в этом доме… мы можем уйти.

— Нет, — Лекс постарался улыбнуться, — ты рядом, а значит, все в порядке. Это просто воспоминания, я не боюсь, не волнуйся…

Им навстречу выбежал Гаури. Он радостно улыбался, но помалкивал. В этот раз они зашли через парадный вход и расположились в атриуме. Лекс не бывал прежде в этой части дома и с интересом осматривался. Вазы с цветами, светильники на треногах, а еще светящиеся маски предков на стенах. Они выглядели достаточно зловеще и Лекс подошел рассмотреть их ближе. По всей видимости, они были вырезаны из тонкого полупрозрачного камня. Холеные лица патрициев с весьма характерными носами. В одной маске он опознал Шарпа. За масками были какие-то маленькие светильники, которые выдавали мерцающий свет, и, наверное, поэтому казалось, что маски подмигивают и кривят недовольно рты. Все вместе это выглядело скорее зловеще, чем торжественно.

— Поскольку я наследник, то и портреты предков хранятся в моем доме, — Пушан подошел бесшумно и смотрел на эту экспозицию с гордостью.

— Я не вижу портрета Киреля, — Лекс еще раз осмотрел маски.

— Здесь только старшие, — с гордостью сообщил Пушан, — это посмертные маски, когда-нибудь и мое лицо будет украшать стену этого дома. И потом, Шарп еще жив, а это его отец, мой дед. Все говорили, что они похожи. Вон та пара, на самом верху — это основатели рода.

Лекс прикинул величину этого генеалогического древа. На стене было более двадцати масок. Это значило, двадцать поколений правителей, он уважительно свистнул. М-да, в прежней жизни он не помнил таких долгих правящих династий. В том же Риме и Греции, да и в Турции, власть переходила из одного рода в другой, и никто не мог похвастаться таким прямым родословным древом.

— Так маски с младших не делают? — Лекс постарался отойти от Пушана, уж больно он выглядел довольным.

— Нет. Но некоторые своих младших мумифицировали в меду, — Пушан обласкал взглядом рыжика. — У моего прапрадеда был красивый младший, он его приревновал и убил, а потом раскаялся и сохранил в меду. Потому что не смог с ним расстаться. А еще прадед сохранил своего второго младшего, которого он залюбил до смерти, и хотел, чтобы его похоронили вместе с ним, но деду самому понравилось, как тот выглядит, и прадеда похоронили рядом с первым младшим. Деду очень нравилось смотреть, как выглядят красивые мальчики в меду, и он как напророчил себе. Потому что его любимого младшего убила наложница после второй кладки, и он поставил его саркофаг рядом с теми. Может, поэтому Кирель и вырезал всех наложниц у Шарпа? Чтобы ему некому было мстить? — Пушан подошел ближе и провел пальцем ото лба до губ рыжика, — ты тоже красиво бы смотрелся среди меда…

Лекс отпрянул от Пушана, но тот, похоже, развеселился от такой реакции.

— Мой супруг Гаури, — усмехнулся Пушан и поцеловал блондина, который поднырнул ему под руку, — если кто и займет место в саркофаге среди предков, так это он.

Гаури довольно прижался к Пушану и ревниво сверкнул глазками на Лекса, но тот только отошел подальше. Нафиг такое надо… Но его почти сразу обняли горячие руки. Лекс только сейчас понял, что дрожит, как от холода. Сканд обнял его крепче и задышал в волосы, пытаясь согреть.

— Мне передали из дворца, что оболочка яйца стала уже тонкой и ребенок появится со дня на день, — Пушан постарался сделать вид, что ничего не произошло, — мы послали сообщение Чаречаши, но гонец застал его уже в пути. Поэтому мы ожидаем его прибытия через пару дней, — Пушан довольно улыбнулся, — скучаешь по брату?

— Даже не знаю, — честно сознался Лекс, — если бы я его помнил, то, скорее всего, скучал бы. А так, единственное, что я помню, так это, как он приезжал выкупить меня в самом начале. А как я его называл дома? Чача?

— Нет, — Сканд глухо рассмеялся, — Чача его называют за глаза, это значит "злой". В глаза его все зовут только полным именем, а ты, насколько, я слышал, звал его «братик Чани», и так его мог называть только ты. Для всех остальных это был бы смертный приговор.

— Я с братом дружил? — Лекс поднял голову и посмотрел на Сканда, тот только кивнул.

— Даже слишком порой, — Пушан зло ухмыльнулся, — говорили, что ты спал и с братом и с Лейшаном. Эти двое вообще ведут себя странно, они слишком близки, даже не как братья, а как любовники. И к Лейшану ты питал очень нежные чувства, и даже вторую линьку провел, как говорят, с ним.

— Врут, — Лекс пожал плечами. Он помнил, что первое, что он сам проверил, когда пытался определить свое место в этом мире, это собственный зад. И он был явно невинен. — У меня никого не было до тебя. И ты это знаешь лучше других, или ты забыл, как порвал меня до крови в первый раз?

Пушан раздул ноздри, но промолчал. Сканд недовольно рыкнул и утащил рыжика подальше от брата.

— Никто больше к тебе не прикоснется, — Сканд усадил мужа к себе на колени и зло посмотрел по сторонам.

— Обещаешь? — Лекс прижался к мужу и задышал ему в шею, — если бы я мог, я уехал бы куда-нибудь в глушь и вернулся, когда все разъедутся. Не хочу никого видеть, и вспоминать не хочу. Но только это невозможно, — Лекс вздохнул, — брат посчитает, что меня прячут, и неизвестно, чем тогда все закончится. Поэтому буду стоять с высоко поднятой головой и делать вид, что я никогда не был презренным рабом.

На самом деле, Лекс не комплексовал по поводу того, что случилось. Что касается изнасилования, то он тогда не воспринимал эту жизнь, как реальность, и особо не заморачивался. Было и было. Если бы его сейчас принудили к сексу, то так просто он бы обидчикам не спустил… И вообще, прожив достаточно долгую жизнь в прежнем мире, он научился «переворачивать страницы жизни». Что толку изводить