Саламандра - Полевка

На его плече лежал палантин, заправленный под пояс, и на поясе ожидаемо висел новый клинок. Похоже, Сканд, как все дети, не торопился расставаться с новой игрушкой. Он принес Лексу палантин и пару браслетов. Лекс только фыркнул, но без возражений нацепил их на запястья, в конце концов, прежний хозяин этого тела очень любил украшения. Пререкаться из-за безделушек не хотелось, но вот от паланкина Лекс отказался весьма категорично. Хотелось пройтись ногами, на ходу хорошо думалось, и может, решение всех проблем найдется по дороге в таверну…

Сканд не брал воинов для сопровождения, посчитав, что его одного для охраны мужа будет вполне достаточно, но за воротами за ними увязалась пара монахов, и теперь Сканд промолчал, не желая начинать ссору из-за излишней опеки. Тем более, что сегодня днем именно монахи реально защищали рыжика вместо него…

На улице уже стемнело, но в городе жизнь и не думала замирать. Народу ходило не меньше, чем днем, с той лишь разницей, что перед паланкинами бежали рабы с фонарями, да и многие обеспеченные люди сопровождались такими фонарщиками. Сканд взял мужа за руку и широким шагом пошел по той же дороге, что и Лекс сегодня днем.

Таверна освещалась у входа факелами, и в окнах верхних этажей было светло и шумно из-за больших компаний. Слышались музыка и громкий смех. В этот раз они зашли внутрь большого зала первого этажа, а не спустились вниз, как в прошлый раз. Таверна на первом этаже была скорее приличным рестораном. По крайней мере, люди были красиво одетыми, а столы накрыты белыми скатертями. В углу на возвышении сидели музыканты и играли что-то нежное, но мелодичное. Лекс довольно улыбнулся, ну прям, как в прежней жизни. Только вот вместо официантов здесь ходили рабы, у которых из одежды были кожаные ошейники и тонкие набедренные повязки.

Монахи остались на улице, а к Сканду с рыжиком сразу бросился крупный мужчина, по внешнему виду бывший воин. Он усадил гостей за центральный стол и, подобострастно кланяясь, уверил, что «сейчас все будет». И правда, почти сразу на стол стали подносить тарелки с различными закусками. Вся еда была порезана на небольшие кусочки, чтобы было удобно есть руками. Там были и колбаски, и мясо, и фаршированные овощи, и кальмарчики, и, на удивление, куски рыбы. Когда, казалось, на столе уже не было места, принесли большое блюдо с жареными лакрицами и поставили напротив Лекса. Рыжик, урча, придвинул его к себе ближе и сразу вцепился в лакомство двумя руками.

Сканд довольно рассмеялся и придвинул ему еще и большой бокал пива. Пиво было светлым и легким, и под жареные лакрицы пошло просто на "ура". Сканд пил пиво, таскал куски с разных тарелок и рассказывал рыжику о старом городе. Там уже появились первые шаланды и шлюпы, которые купили и перегнали местные жители, и теперь все занимаются тем, что мародерствуют на затопленных судах. Теперь все рыбаки стали ныряльщиками за сокровищами. На каждом корабле были сундуки с добром или просто ценные вещи команды.

К удивлению всех, в этот раз отличился Зюзя. Он стал едва ли не знаменитостью в старом городе. Его малый рост и вес, как ни странно, давали ему преимущество перед старшими, или он оказался более ловким и удачливым, чем они. Но Зюзя уже принес своей семье целое состояние. Он легко проникал в закрытые помещения кораблей и хорошо удерживал воздух. Поэтому он смог добираться туда, куда обычные ныряльщики просто не могли попасть. После первого сундука с деньгами на него все смотрели, как на удачливого ныряльщика, но после третьего до всех дошло, что дело не только в простой удаче, и всех младших быстро разобрали из городских притонов.

Теперь в каждой команде есть по одному или двое младших, которые и занимаются розыском ценных вещей в затопленных кораблях. Лекс порадовался за тех ребят. В его понимании, лучше рисковать своей жизнью, но быть равноправным человеком, чем просто принимающей стороной в борделе. И, конечно, он был очень рад за Зюзю, славный мальчик очень хотел быть полезным своей семье и у него это получилось.

Лекс как раз расправился со своими лакрицами, когда в зале ресторана началось основное веселье. Похоже, к хорошей еде прилагалась и «культурная программа», или здесь старались подражать праздникам в домах патрициев, когда во время еды гостей развлекают танцоры и музыканты, но на возвышении, где раньше сидели музыканты, появились полуголые девушки и стали танцевать. Они отбивали себе ритм для танца на маленьких медных литаврах, и мысли рыжика опять вернулись к мечам. Определенный процент меди в стали давал мечам неплохие качества…

Сканд, поняв, что рыжик мыслями уже не с ним, решительно выбрался из зала, уводя свое рыжее очарование. Спускаться в пивную не захотел уже Лекс, и поэтому супруги вернулись домой. Тиро удивился их раннему возвращению, но Лекс сразу помчался в кузню, и Сканд, тяжело вздохнув, отправился к наставнику. Очень хотелось обсудить с ним новый клинок. Тиро сразу сознался, что Лекс подарил ему кинжал, и разговор закружился вокруг профессиональных интересов. Перевооружение армии, новые возможности и тактика боя.

Когда время перевалило за полночь, Лекс, зевая, отправился в спальню, выхватив между делом мужа у Тиро. Если у Сканда раньше и были игривые мысли, то теперь, услышав, что Лекс отказывается учить кузнецов изготовлению булата, пока Кирель не построит ему новый городской квартал, лежал в кровати в тяжелых раздумьях. Значит, Лекс во время той тайной встречи договаривался с Кирелем о новом квартале? Получается, Лекс знал о том, что получится, еще до того, как меч был закончен? Боги уверили его в этом, или он просто настолько самоуверен?

Сканд повернулся на бок и внимательно посмотрел на Лекса, который уютно свернулся у него под боком и сейчас посапывал, положив ладошку под голову. Сканд задумался. Когда он согласился на равный брак, он не воспринял все это хоть сколько-то серьезно. Ну, о каком равенстве можно говорить с младшим? Формально — да, но реально… об этом даже думать серьезно не получалось… И даже сейчас, глядя на это сонное очарование, Cканд не мог поверить, что он может иметь свои цели и желания, которые, возможно, не совпадут с желаниями старшего.

Но Лекс уже не раз доказывал, что он может сделать все по своему разумению, даже не спрашивая на это разрешение у него. Одно только, как он прыгнул на арену за детьми, говорило о многом. А он, Сканд, даже не задумался об этом,