Попрыгун - Георгий Ланской

– Так вы из Гринписа? – презрительно фыркнула Соня.

– Не знаю, что такое «Гринпис», – ядовито ответил Филипп, но, судя по вашему тону, вряд ли что-то хорошее.

– Соня имела в виду, что вы из защитников природы, – примиряющее пояснил я.

– Нет, молодые люди, мы не из Гринписа, – после секундной паузы ответил Филипп. – И защищаем мы не красивые цветочки, а людей. Вы наверняка знаете, что орхидея – обычный паразит? Орхидеи жили еще в меловой период, так что они гораздо древнее человека. Ложная ванильная орхидея – отнюдь не изысканное украшение, который следует приносить домой. Это безжалостный хищник, убивающий любых теплокровных животных. Вы уже видели желтую охотничью орхидею по дороге сюда. Она тоже плотоядна и способна охотиться на все движущееся. Но ложная ванильная орхидея гораздо опаснее. Ее споры впитываются в человеческую кожу, кровь, волосы и потом этот цветок начинает расти уже внутри вас. И от нее не спастись серными ваннами или операцией. За сутки орхидея убьет любое существо, но первое время это будет незаметно, пока жертва не удалится подальше от места ее произрастания, заражая всех вокруг. И тогда от нее нет спасения. Человек, хотя бы прикоснувшийся к этому цветку, обречен. Его нужно убить до того, как он взорвется изнутри и рассыплет тысячи спор вокруг, а тело сжечь или засыпать солью.

– Да, это растеньице очень опасно, – задумчиво произнес Кристиан.

– Веселенькая картинка, – хмыкнула Соня.

– Вот именно, – кивнул Филипп. – А теперь представьте, что целые заросли этого цветочка расположены на месте строительства дамбы. Заражение началось почти сразу, строительство повлияло на то, что споры попали в воду и разнесли их вниз по течению… Мы поначалу требовали, чтобы строительство прикрыли, потом перешли к решительным действиям: устроили несколько террористических актов, взорвали уже построенную часть плотины…

– А кто вообще финансировал строительство? – невинным голоском осведомилась Беата. Филипп смешался и не нашелся, что ответить. Судя по его вильнувшему взгляду, строительство дамбы тоже финансировал он. Я вспомнил слова Беаты, что здесь оппозиция борется то за одну сторону, то за другую, и все без какого-либо смысла, ради самой борьбы. Так что вполне возможно, что строительство было затеяно как очередное средство влияния на власть.

– Мы отправились туда ночью, – смущенно откашлявшись, промямлил Филипп. – Уже были заложены новые бомбы. Мы отошли на безопасное расстояние и готовы были взорвать их, как вдруг увидели это. Поначалу мы подумали, что произошел взрыв, но потом сообразили, что произошло нечто другое…

Мы подобрались, приготовившись слушать. Филипп нервно хлебнул из свой чашки. Напиток потек по бороде, скатываясь каплями в тяжелую мрачную воду.

– Поначалу была просто вспышка света, яркая и резкая, как молния. Мы даже присели, думали, что сейчас громыхнет так, что мы попадаем. Но звука не было. Не было вообще ничего слышно, только шепот слегка притихших джунглей. А потом мы услышали крики, ужасные крики. Так может кричать только объятый смертельным ужасом человек. Там на стройке жили в бараках и трейлерах рабочие. Они кричали, хрипели, звали на помощь, а потом их вопли стали замирать. Все это время сияние над строительной площадкой не угасало, переливаясь всеми цветами. Мы были напуганы так, что от страха бросились бежать, потому что никогда не сталкивались прежде с чем-либо подобным. Я не стеснялся бежать вместе со всеми, потому что думал – это ядерный взрыв. Но взрыва не было. Мы все удирали и удирали, оглядываясь на негаснущее зарево.

Через два дня мы отважились придти туда и увидели выжженную проплешину на месте строительства. Там сгорело до праха все: растения, строения, люди. Даже камни обратились в пепел. И что было самое ужасное, что все это на первый взгляд сохраняло свою форму. Я с содроганием вспоминаю эти воздетые к небу в тщетной попытке защититься обугленные руки людей. Стоило прикоснуться к ним – и они рассыпались.

– Похоже на атомную бомбу, – тихо заметил Роббер. Филипп кивнул.

– Да, но все счетчики молчали. Радиации там не было ни на йоту. Мы так ничего и не поняли. Взятые на анализ образцы тоже ничем нам не помогли. Мы так и не поняли, что это было. Какой-то странный источник тепла. А спустя два дня из деревни неподалеку прибежал полупомешанный человек и с вытаращенными глазами рассказал, что на них напали летучие медузы. Мы поехали туда и увидели такую же картину на месте деревни. Сгорело все: люди, домашний скот, строения… Земля проваливалась под ногами по колено в пепел. На месте серного озерца – пустая воронка. Мы слонялись по окрестным поселкам и везде видели одно и то же – выжженные или брошенные в панике деревни, обугленные тела, рассыпавшиеся в прах дома, и никак не могли втолковать, о каких летучих медузах говорил этот человек. Расспросить его мы не смогли. Он умер в тот же вечер от разрыва сердца. И, наконец, однажды ночью, мы увидели их.

Это начиналось так же, как у той злополучной дамбы. Яркая вспышка, людские вопли… мы были неподалеку и смогли рассмотреть, как все было. Зарево поднялось до самых небес. Люди метались внутри него как перепуганные муравьи, падали на землю и затихали. Но эта вспышка света не была однородной. Постоянный источник был на земле – какая-то шевелящаяся отвратительная масса с красным слепящим зерном внутри. И из нее вылезали неоновые твари. Они были небольшими и светились, как глубоководные рыбы. Спустя весьма непродолжительное время они поднимались в воздух и, испуская яркий свет, действительно были похожи на летающих медуз. Черт побери, это было даже красиво! Медузы подлетали к людям, выстреливали светящими щупальцами, и все начинало… не гореть, нет… тлеть, как бумага на остывающих углях, как мокрая спичка, чиркнутая о коробок – мгновенно и изнутри…

Мы молча переглянулись. Ни один из нас не слышал ни о чем подобном. Кевин пожал плечами, Соня покачала головой. Кристиан с жадным любопытством вглядывался в лицо Филиппа, Роббер безучастно смотрел вниз. Беата хмурилась и смотрела на нас. Филипп тоже переводил взгляд с лица на лицо, потом тяжело вздохнул.

– Это продолжалось довольно долго, пока кто-то из моих солдат, видимо, самый нервный, не спустил курок в ближайшую медузу. Она рухнула вниз, как горящий метеорит. Так мы поняли, что их можно убить. Но в этот самый момент все остальные медузы ринулись на нас. Я успел увидеть, что из этого мерзкого гнезда на земле стали вылезать полчища этих тварей, гораздо больше, чем до этого, и они быстрее взмывали в воздух, неуверенно, натыкаясь друг на друга. Они успели взять нас в круг, из которого мы вырывались с боем. Иного моих людей погибло, другие были покалечены. Но мы выстояли. Мы ждали, что твари последуют за нами, но этого не произошло.