Саламандра - Полевка

на него по несколько человек, а Тиро комментировал, в чем именно они совершили ошибку и как следует поступать, чтобы группой победить одного. Мальчишки все еще таскали воду на кухню и каждый раз замирали, как суслики, когда очередной боец катился по пыли от Сканда.

Бэл вышел из своей комнаты. У него в руках был таз, из которого он вылил воду и отжал тряпки. Он выглядел уставшим, размял шею и отправился на кухню. Лекс сразу догнал его и пристал с расспросами, как дела. Уставший Бэл сообщил, что у Тургула все хорошо. Язык отрос, теперь он ругается целыми днями, глаза уже сформировались и не сегодня-завтра центурион сможет все видеть. Лекс сразу предложил зайти и поговорить с пациентом, чтобы он вел себя, как взрослый, но Бэл покачал головой, отказываясь от помощи, а потом пояснил, что новая кожа уже формируется под коростой и вызывает зуд. Именно он и является основной причиной недовольства центуриона. Как только короста отвалится, так сразу Тургул станет спокойнее. Лекс повздыхал, не зная, чем помочь, а потом отправился к Броззи, чтобы тот поберег силы, они ему сегодня понадобятся.

Сканд наподдал деревянным мечом по заднице очередному нападавшему и довольно рыкнул, явно красуясь перед Лексом. Рыжик закатил глаза и томно спросил у Тиро, как скоро будет завтрак. Домоправитель довольно хмыкнул и отправился внутрь дома, распорядиться, чтобы начали накрывать столы. Сканд уселся во главе стола почти голым, ну нельзя же считать за одежду прообраз трусов**? От него пахло потом и мускусом возбужденного самца. Лекс сосредоточенно жевал кашу и делал вид, что страстные взгляды мужа ему совершенно неинтересны. Ему и на самом деле было интереснее, получится ли сделать булат с первого раза, или он что-нибудь забудет или перепутает, и тогда придется начинать все сначала.

К окончанию завтрака во двор зашли «левый» и «правый» центурионы Тургула. Правый все еще был без ноги, но при помощи приятеля передвигался достаточно шустро. Они хотели узнать, как дела у их командира, но в ответ получили усталое раздражение от Бэла. Но стоило им попытаться прорваться в комнату, как Бэл наподдал им по шеям и выкинул на улицу без всякого стеснения. Центурионы удивленно растерли могучие шеи и, поправив килты, решили прорваться внутрь силой, тут пришлось вмешаться Сканду, чтобы они вели себя уважительно с женихом их командира. Центурионы вконец растерялись. С одной стороны, было стыдно получить отпор от младшего и согласиться с поражением, но с другой стороны, воевать с младшим, который, как выяснилось, официальный жених… М-да…

Их сомнения развеял тот же Сканд, он отвлёк их, поинтересовавшись, как дела в манипуле в отсутствие командира. Центурионы вытянулись и стали докладывать, как сдали на хранение в порту требушеты и передислоцировались обратно в казармы в ожидании дальнейших распоряжений. Сканд сказал, чтобы они сделали штук десять требушетов «на будущее». Для этого воины должны сами выковать себе гвоздей и скоб и позаботиться о древесине для деревянных частей. В глазах воинов зажегся азартный огонек, и они уже почти совсем были готовы покинуть дом Сканда, но тут «левый» центурион попросил разрешения взять на штандарт* манипулы «знак саламандры». Мол, дважды их центурия ходила под командованием Саламандры — и дважды она приносила им победу, и они хотели бы иметь отличительный знак на штандарте. Сканд призадумался и спросил у Лекса, что он думает по этому поводу.

— Делай, как хочешь, — пожал плечами Лекс и отправился во двор тиранить Броззи, мальчишек и не вовремя подвернувшегося под руку Крина.

Лекс сразу развил бурную деятельность. Мальчишки притащили кирпичи и глину, и Лекс принялся объяснять Броззи, а заодно и Крину, как правильно делать домну для плавки руды. Одновременно с этим рассказывал, какие должны быть размеры и как устанавливать меха, чтобы при плавке они могли создавать надлежащую температуру. Броззи устанавливал кирпичи, Крин месил глину, а Лекс тыкал пальцами и объяснял, почему надо делать так, а не иначе. Вскоре в свежей печи, установленной на земле прямо посреди двора, развели костер и засыпали уголь. Мальчишки принесли ведро с рудой и несколько ведер с углем, и были отправлены подальше. Наступало время секретов.

Лекс притянул за ухо рыжего ученика и стал объяснять ему, как по цвету пламени определять температуру и в какое время следует начинать засыпать руду, чередуя ее слоями древесного угля. Крин пыхтел у мехов, а Лекс показывал ученику, как все должно быть. Как разрушается пустая порода и освобождается металл. Зачем нужен древесный уголь, который при такой температуре просто тает, как сахар в воде. Как определить, что металл выплавился из породы и можно прекращать плавку. Лекс отправил Крина отдыхать и обедать, а сам ходил вокруг печи с Броззи и опять проговаривал с ним все, что произошло. Каких размеров должна быть печь и сколько каменного угля было высыпано для плавки. В какой последовательности потом засыпалась руда и в какой пропорции к руде был древесный уголь. Было бы проще записать, но Лекс не знал местной письменности, а писать как колдуны при свидетелях не хотелось. Именно поэтому Лекс раз за разом повторял вслух весь процесс, стараясь все запомнить.

Броззи сменил Крина, отпуская того отдохнуть и подкрепиться, потом Крин присоединился к работе у мехов. Работа по выплавке продолжалась весь день, а вечером Лекс велел Броззи принести кувалду и частично разрушить отстроенную печь. При этом сам щипцами доставал оплавленные куски металла. Он только однажды видел, как занимались плавкой руды во дворе вот таким примитивным способом. Тогда печь делали из саманной глины и шамота, который делали из обожжённой ранее глины, процесс изготовления печи был долгим и Лекс решил упростить процесс, сделав печь из уже обожжённых кирпичей.

Из печи достали несколько кусков металла. Это было так называемое губчатое железо. Его надо было перековать, прежде чем использовать дальше. Лекс подвязал фартук и взялся за щипцы, а Броззи с удовольствием подхватил кувалду и принялся за ковку. Лекс только успевал подтаскивать к наковальне куски горячего металла. В процессе ковки от металла отлетало все лишнее. Куски металла оставались красными и пластичными, а прилипшие угольки и спекшийся камень разлетались мелким крошевом во все углы. Перекованные куски складывались в самый большой тигель, который нашелся в кузнице

Пока Броззи с Лексом расковыривали примитивную домну в поисках пропущенных кусочков, Крин разжег горн для дальнейшей работы. И опять Лекс потянул за ухо рыжего ученика. В металл в этот раз добавлялся покрошенный древесный уголь, и теперь его переплавляли, как и прочие