Саламандра - Полевка

сумятица, а в душе тревога. Вечно он как в эпицентре урагана, то крутит-вертит, а потом тишина, только вздохнул, что ненастье закончилось, а тут оказывается, что ты в самом центре «глаза бури», и сейчас все начнется опять, и даже хуже…

Лекс доплелся до спальни и, стянув с себя одежду и обувь, забрался к мужу, тот довольно хрюкнул спросонья, подгреб его к себе и продолжил спать. Лекс, хоть и был уверен, что заснуть не сможет, но отключился почти сразу и проспал до самого утра. Проснулся он от недовольного сопения где-то неподалеку. Открыв глаза, обнаружил одетого и очень недовольного Сканда.

— Почему ты среди ночи полез к монахам? Если тебе нужен Кирель, то я могу сходить и поговорить с Шарпом, чтобы он допустил тебя к разговору с Кирелем.

— И тебя с добрым утром! — Лекс потянулся, — мне нужен совет в вопросах веры, мне подойдет знающий монах, возможно, Кирель пришлет кого-нибудь ко мне для разговора, и тогда его беспокоить не придется.

Сканд недовольно фыркнул и всем своим видом показал, что зол и недоволен. Лекс пожал плечами, он не чувствовал себя виноватым. Он не выходил из дома и не нарушал правил, так что недовольство Сканда отскакивало от него, как горох от стены. Он нацепил на себя вчерашнюю одежду и обувь и отправился завтракать. Сканд может злиться, сколько влезет, но информация ему нужна как можно быстрее. Лекс был уверен, что на встречу придет Кирель. Он не упустит такого шанса прогуляться инкогнито. Настроение сразу поднялось, он, оказывается, соскучился по умному и доброжелательному собеседнику. Хотя обольщаться не следовало, Кирель сам прирежет его без сожалений, если решит, что его смерть будет более выгодна, чем все его изобретения, вместе взятые.

Перед завтраком Лекс заглянул в кузню. Броззи боялся сбиться со счета и поэтому молча кивнул в знак приветствия. Лекс сказал, что позавтракает, и они начнут. Броззи довольно улыбнулся и качнул меха. Лекс так и поступил. Быстро сжевав кашу и хлопнув по плечу все еще надутого Сканда, ускакал во двор, полный надежд. Он подвязал длинный фартук и велел Броззи сделать то же самое. А после этого сбросил кирпичи с тигля и осторожно достал его щипцами из углей. Тигель оказался непривычно тяжелым и Лекс едва не выронил его из щипцов.

— Бери инструмент и разбивай тигель, — скомандовал Лекс.

— Как разбивать? — растерялся Броззи, — хороший же тигель, может, выльем?

— Кто здесь мастер? — нахмурился Лекс, — я сказал — разбить! Но только осторожно, чтобы осколки тигля не разлетелись.

Броззи будто опомнился и схватился за долото и молот. Он бережно разбил тигель и Лекс подхватил из осколков красный спекшийся кусок металла. Он положил его на наковальню и довольно выдохнул. Да! У него получилось! Вутц*** выглядел как самый идеальный образец — весь в разводах, как окно в изморози.

Примечание к части

* Штандарт римских легионов (лат. signa militaria) — общее название для отличительных знаков римских легионов или их подразделений, служивших тактическими направляющими знаками, знаками места сбора и выполнявших функцию боевого знамени, а также имевших сакральное значение. **прообраз спортивных трусов))

Клинок

— Вот! — Лекс довольный покрутил вутц на наковальне, — смотрится прекрасно! Теперь дело за ковкой! Ну что, готов к работе? Тиро, я просил бочонок масла. Где он?

Тиро сразу распорядился принести требуемое, а Броззи довольно кивнул и нацепил на себя фартук. Лекс вначале отрубил от вутца треть, вернее, он держал щипцами слиток и резак, а ученик стучал по резаку молотом. Рыжик хотел вначале сделать небольшой нож, а из остатка сделать клинок, насколько хватит металла. Поэтому первый кусок пошел в работу, а остаток вернули в горн. Перед глазами поплыли давно забытые воспоминания…

Помнится, в далекие школьные времена у них в кузне было два мастера-кузнеца. Ну, как мастера… инженеры, один что-то там с холодильниками, преподавал в школе математику, а второй что-то там с гидравликой, сделал гидравлический молот, потом, а в школе преподавал физику. Такие себе кузнецы-самоучки с инженерными дипломами. Это именно они загорелись сделать булат. Как инженеры, подошли к делу основательно. Подняли научную литературу, даже кому-то писали письма, чтобы добиться консультации у профильного специалиста.

Один был дядя Миша, а второго иначе, как Михалыч, и не называли. А за глаза называли медведями — Бурым и Гималайским, из-за цвета волос. Так вот, эти два медведя, когда дошли до ковки, даже подрались от накала страстей. Один доказывал, что вутц не должен остывать от выплавки до конца ковки, а второй утверждал, что ничего страшного, если вутц остынет, булат после выплавки уже стабильный металл. И можно вначале наплавить вутца, а потом всегда можно будет вернуться к ковке.

Лекс решил довериться Гималайскому, и поэтому остаток вутца вернул на край горна, чтобы он был горячим, но не раскалялся лишний раз, чтобы не потерять структуру. Объяснив Броззи, что они будут делать сразу и кинжал и меч, Лекс велел вначале взять самую большую кувалду, чтобы начать формировать заготовку. Он подставлял заготовку, а Броззи молотил кувалдой с размеренностью парового молота. Пока ковалась одна заготовка, вторая нагревалась. Стоило первой заготовке остыть, как ее возвращали в горн, а сами брались за вторую… и так по кругу. Работа была неожиданно тяжелая и требовала много внимания и определенной сноровки.

От горна несло жаром, от горящего каменного угля тяжело пахло, от металла на наковальне сыпались искры и поднимался специфический запашок — угарно-металлический. От всех этих запахов, жара, а главное, от тяжелой работы у Лекса в какой-то момент помутилось в голове и ослабли ноги. Его едва успели подхватить, чтобы он не упал вслед за щипцами на пол. Перед глазами все плыло, как с перепоя. Рыжика посадили в тенечке и без предупреждения облили водой из ведра, и только потом дали напиться. Во дворе оказалось много народу.

Оказывается, Пин и Мэл вернулись утром, но не подходили ближе, потому что Тиро велел никому близко не подходить к мастеру и ученику. А еще, неожиданно во дворе оказался старший мастер из гильдии кузнецов. Он услышал, что избранный начал выплавку волшебного металла и не смог остаться в стороне. И хотя Тиро не подпустил его близко, даже так, чтобы слов было не разобрать, но именно он сейчас приводил в сознание Лекса и мягко выговаривал.

— Мы своих подмастерий не просто так к горнам сразу не подпускаем. Вначале они должны подрасти и сил набраться, а потом привыкнуть к запахам и жару.