Капитан Ненависть - Лена Тулинова

Вторая нянька показала в сторону, где скрывалась в густой драпировке небольшая дверь. Солдаты выломали её плечами.

— Что прикажете делать с младенцем, ваше высочество? — спросил военачальник тельбийцев, и Линда схватилась за пистолет.

Не хотелось бы ей драться со своими, но няньки были правы: ребёнок, это был только больной ребёнок. И его смерть была ничуть не нужнее жизни. Но гибель младенца — совсем не то же самое, что его жалкое существование. Так пусть живёт, сколько уж там ему отмеряно!

— Не знаю, — задумчиво ответил принц. — Мне не кажется, что он протянет достаточно долго. Советую дождаться ночи, пусть Голова Неспящих осмотрит его.

— Ты хочешь скормить его кровососам? — спросила Линда.

— Я хочу, чтобы они взглянули. Вампиры умеют лечить получше, чем армейские и даже придворные лекари, генерал Хасс.

Говоря, Ринальт на месте не стоял — полез в дверной проём следом за одним из солдат. Линда мягко, но решительно оттёрла принца плечом и пошла второй, так что Ринальт последовал за нею, третьим. Ход вёл недалеко — на узкую лестницу, и где-то внизу стучали торопливые шаги.

— Уходит через подземелье, — процедил принц. — Там мы его и накроем.

Обвёл глазами тех, кто шёл следом — шесть или семь солдат, двое офицеров.

— Генерал Хасс, прошу вас проверить, не пошёл ли король наверх, на крышу, — сказал вдруг отрывисто.

Она повела носом и покачала головой.

— Нет. Я бы почуяла. Да и куда бы ему там потом идти?

Солдаты уже спешили вниз. Откуда-то послышался выстрел, потом другой. Линда глянула через перила — кто-то лежал поперёк лестницы, кто-то спешил дальше.

Ринальт поспешно скатился по лестнице, сразу пролёта на три, и склонился над умирающим солдатом. Линда увидела, как в кошельке на солдатском поясе замерцало что-то красное. Второй солдат, зажимая левой рукой рану в правом плече, вжался в стену, да так по ней и сполз. Генерал Хасс ощутила разлившуюся в воздухе смерть — вдохнула запах умирания и скрипнула зубами. Её догадки постепенно сходились на убийственном острие правды.

— Вниз, — проскрежетал принц неестественно низким и хриплым голосом.

Четверо солдат и два офицера осторожно перешагнули тела и побежали за королём. На полу возле второго убитого остался лежать чужой пистолет — с серебряными накладками на рукояти. Не надо было быть гением и не стоило разглядывать накладки внимательно, чтобы понять, что там изображён петух, клюющий крысу. Королевский герб.

— Почему он не ушёл раньше? — следуя за принцем, спросила Линда.

— Боялся оставить сына, — отрывисто предположил Ринальт. — У него больше никого не осталось.

Они выскочили на задний двор. Линда увидела человека, который бежал к конюшням. Но принц махнул рукой и пророкотал заклинание, и человек, запнувшись, остановился. Его спина, голова, ноги в коротких штанах, напряжённые, словно у готовой сорваться в галоп лошади — всё выдавало страшное напряжение.

— Ваше величество, — жестом показывая солдатам и офицерам не стрелять, сказал Ринальт. — Отец.

Широкая спина вздрогнула, мощный затылок напрягся ещё сильнее — король был брит наголо, и Линда отлично видела сильные мышцы шеи в рубашке без ворота. Гергольд поднял руки.

— Сын.

— Повернись ко мне, отец.

Генерал Хасс увидела лицо короля. Ринальт был его молодой копией. У старика были те же чеканные черты, и даже морщины да набрякшие веки не портили породистой красоты. Линда подумала — чего ему ещё было надо, этому мерзавцу?! Чем ему Ринальт не наследник? Не тою бабой зачат и выношен?!! В ярости она стиснула рукоять пистолета, но принц тронул её за локоть.

— Я хочу, чтобы семеро богов смотрели на наш поединок, — сказал он. — Дайте ему пистолет, генерал Хасс.

Линда обвела окрестности цепким взглядом. Кивнула офицерам. Откуда-то постепенно сходились ещё солдаты. Кто-то обтирал клинки от крови, кто-то перезаряжал ружья и пистолеты. Кто-то зажимал рукой рану или затягивал зубами узел повязки. Лица у всех были светлые, чуть ли не радостные. Нетрудно было понять, отчего. Линда сама вложила в их головы мысли о борьбе за правое дело и желанной победе. Те мысли, в которых сама никогда до конца не была уверенной. Особенно сейчас, когда увидела Гергольда. В его глазах была слишком знакомая усталость и никакого безумия.

В руки королю дали заряженный пистолет, но при этом со всем почтением поддерживали его под локти, чтоб он раньше времени не выстрелил в сына. Линда не думала, что он посмеет, он, скорее всего, даже не желал стреляться. Но она вполне одобряла предусмотрительность офицеров, которые сейчас держали Гергольда. Нельзя доверяться врагу, даже если он кажется сдавшимся, сломленным и опустошённым.

— Подожди, — сказал вдруг король. — Постой, Ринальт. Сначала… избавься от флакона. Иначе это будет несправедливо. Ты ведь знаешь.

— Но я хочу не просто пристрелить тебя, — принц вытащил склянку и слегка ею тряхнул.

Линда прикусила губу.

— Нет. Я прошу тебя избавить меня от этой участи. Поэтому отдай флакон своей… своему военачальнику, сын. Уверен, она не подведёт тебя.

Эти слова смутили Ненависть, и она посмотрела на короля внимательней. Отчего он в прошлом жестоко обошёлся с сыном? Почему не принял его до конца? Была ли в том вина лишь короля или его сын тоже в чём-то повинен?

Ринальт медлил. Генерал Хасс преклонила пред ним колено, протянув руку.

— Сделайте милость, ваше высочество. Пусть люди видят, что вы победите честно, без магии. Только вы, его величество и две пули, — сказал военачальник Картас.

— Давай, ваше величество, — добавила и Линда. — Пусть будет по-честному.

— Если бы этот негодяй ещё знал, что такое «по-честному»! — сказал Ринальт.

Линда терпеливо ждала. Ей вовсе не улыбалось, чтобы сейчас по мальчишеской глупости и заносчивости укрысок испортил бы отношения с собственной армией. Но сказать об этом прямо не могла. Этакое замечание тоже бросило бы тень на его высочество.

Солдат тем временем становилось всё больше. Откуда они шли и как чуяли, что здесь намечается, сказать было сложно, но столпилось их уже не меньше сотни. Среди них появились и мертвецы. Посечённые саблями, простреленные, с синеватой кожей — и всё-таки Линде казалось, что на их лицах отражаются какие-то чувства, а в бесцветных глазах не совсем ещё угасли мысли.

— А ну разойтись, — рявкнула Ненависть на солдат. — Неужто уже всё сделано? Пленных выводите, раз заняться нечем.

Но рядовые, живые и мёртвые, едва сдвинулись с места. Сделали круг пошире — и только-то. Никто не ушёл. Ненависть подумала, что и сама бы не ушла, окажись она среди них, ни за что бы не ушла.

Ринальт молча