Наемники Судьбы.Пенталогия - Юлия Федотова

Было страшное сражение с горными гоблинами на подступах к ДаанАзару, пещерному королевству гномов. Было народное ликование, обрушившееся на их неподготовленные головы в Оттоне, на родине рыцаря Рагнара. Немыслимо роскошная и разгульная жизнь королевского дворца – будто угодил прямиком на страницы исторического романа. Был тяжелый, полный опасностей переход из Оттона в Уэллендорф по землям, дотла выжженным войной. Еще не все некроманты были перебиты, не все скагаллы разрушены, не все головы сняты с кольев и преданы огню или земле. Затем – месяц учебы в Уэллендорфском университете. На это его подбил Хельги.

– Сам подумай, – уговаривал он, – я, конечно, абсолютноуверен, что Да Винчи объявится и поможет нам, в крайнем случае, сам какнибудь постараюсь… но всетаки мало ли что. Чем ты тогда станешь заниматься? Не в землепашцы же пойдёшь! Тебе нужен диплом. Дадим взятку, чтобы тебя прямо сейчас зачислили на курс.

Честно говоря, ученой карьере Макс предпочел бы Кансалонскую гильдию, но Хельги возразил: «Одно другому не мешает». И уселся господин Ветлицкий за университетскую скамью зубрить астрологию, алхимию и прикладную магию. И открыл для себя немало нового. Сперва ему представлялось, что он угодил в косный, дремучий мир, остановившийся в развитии на стадии Средневековья. Но уже через неделю после начала занятий пришлось изменить мнение. Он понял: научный прогресс здесь отнюдь не замер, но пошел по совершенно иному, не техническому, а магическому пути. И сложно было судить, какой из двух предпочтительнее…

А самое странное и необъяснимое – он стал находить между обоими мирами много общего. Не схожего, а именно общего.

Взять, к примеру, латен: Макс не был лингвистом, но общего развития хватило, чтобы заметить полную идентичность «красивого мертвого языка» и классической латыни. И это совпадение было далеко не единственным. Чем можно было их объяснить? Ответа на этот вопрос он отыскать не успел.

Когда зимой в университете объявился Да Винчи (ощущения от встречи с живой легендой – это тема для отдельного разговора), девицы плакали. Даже Меридит тихо похлюпывала, отвернувшись, – Макс и не подозревал, что она способна на подобные нежности.

– Ну зачем тебе возвращаться? – уговаривала Ильза. – Оставайся с нами! Мы летом в Сехале денег заработаем, дом купим, козу заведем. Жену тебе найдем хорошую. Маркитантку или даже ведьму.

– Вот только ведьмы мне не хватало! – возмутился он тогда. – Завидная перспектива – заиметь в жены страшную злобную старуху!

Хельги в ответ рассмеялся:

– Макс, ведьма – это профессия, а не состояние души и плоти. Бывают очень милые, добрые, молодые ведьмы.

– Я думал, добрая ведьма называется феей. – Во все тонкости здешнего бытия он так и не вник.

– Феи – это народ. Как тролли или кобольды. И характер у них у всех разный. Большей частью нестабильный. Такие заразы иногда попадаются – не дайте боги!

Кстати, историю с амнезией тоже придумал Хельги.

– Ты ведь не можешь рассказать, как было на самом деле; тебя сочтут психом.

Практичной Меридит его идея не понравилась:

– Если бы мой подчиненный исчез с боевого поста, а потом явился через несколько месяцев и сообщил, что ничего не помнит, лично я решила бы, что его выкрал и зачаровал враг, чтобы выведать военную тайну.

Самое забавное, что родные спецслужбы мыслили аналогично. По возвращении Макса долго проверяли, используя какието не вполне гуманные приборы и методы. Насилу вырвался!

Примерно полтора месяца Максим Александрович предавался черной меланхолии. Все спрашивал себя, зачем вернулся, не разумнее ли было остаться? Вдруг оказалось, что единственная его связь с собственным миром – это родители. Пусть и не престарелые. Семерых голодных детей у него, как известно, не было. Собаки, крысы или козы тоже, не говоря уж о домовом гоблине. Со службы уволили по состоянию здоровья – с амнезией и в стройбате держать не станут, не то что в ракетных частях. Два самых близких друга успели жениться, причем один из них – на его, Макса, невесте! Хотел, говорит, утешить. Особых увлечений, способных скрасить затянувшийся досуг, не имелось, приличной гражданской профессии тоже. Рассказать о пережитом было нельзя ни одной живой душе, – а как хотелось! Короче, жизнь дала трещины чуть ли не по всем направлениям. Скучно и тошно.

Зато там, за огненной завесой, остались и надежные, испытанные в бою товарищи, и яркий, неизведанный, полный приключений мир. Ради чего он, осел сехальский, от всего этого отказался? Не умнее ли было послать родителям весточку, что живздоров, а самому остаться? Даже теперь, когда жизнь наладилась, появилось собственное дело, пришёл успех, – он нетнет да и задавал себе тот же самый вопрос.

Но в тот миг, когда это произошло, Макс ни о чем подобном не думал. Потому что спал. Ему всегда хорошо это удавалось в поездах, под перестук колес. И неважно, лежал он на мягком, почти домашнем диванчике СВ или на верхней полке плацкартного вагона, на комковатом матрасе, покрытом серой сырой простыней.

Именно плацкартные вагоны выработали у Макса стойкую привычку: важные документы он прятал за подушкой, да еще и рукой для верности придерживал. Хотел отучиться – не получалось. Засыпал как нормальный человек, а просыпался – и обнаруживал, что опять вцепился мертвой хваткой!

Так вышло и на сей раз. Первое, что он ощутил, пробудившись, была кожаная ручка кейса. А второе… Холодный сырой песок под боком. Соленый ветер с моря. Грохот прибоя, резкие вопли ночной птицы… Нет, просто он еще не проснулся, Макс перекатился на другой бок, поерзал, пытаясь поудобнее угнездиться, поежился, – все вмятины на песке тут же заполнялись водой…

– Да проснись ты наконец! Вот тетеря сонная! Ты же не русалка, чтобы в луже спать! Нас сейчас заметят! – Интересно, зачем Иринке понадобилось будить его среди ночи?

И тут он проснулся окончательно. Потому что сообразил: будит его вовсе не Иринка. Совсем другая девица, большая любительница народной мудрости и образных сравнений.

– Нет! Не вставай! Тихонечко, тихонечко поползли… Силы Стихий, сколько же от вас, людей, шума!

Год жизни в чужом мире не пропал даром. «Русалка», «Силы Стихий» – эти слова будто включили заложенную в то время программу, сработали рефлексы. Ничего толком не соображая, вжавшись в обжигающехолодный песок, он просто пополз, подгоняемый первобытным чувством близкой опасности. Но кейс из рук так и не выпустил!

– Нет, вы только представьте! – тараторила Энка взахлеб. – Сижу это я в пещерке бжу… в смысле, бдю… Тьфу! Занимаюсь бдением? Как правильно?