Наемники Судьбы.Пенталогия - Юлия Федотова

– Боги Великие! Уже!!! – вдруг прошептал Аолен, и лицо его на глазах сделалось под цвет замковых стен. – Уже натворили! Смотрите!

Да, зрелище их взорам предстало редкое! Замковая крыша, со всеми ее башнями, башенками и шпилями, сперва както неуверенно, будто курица на гнезде, поерзала на своем месте, потом отделилась от стен, медленно взмыла в воздух и величаво проследовала к побережью, где зависла над водой.

Я ее подальше отодвинул, чтобы не застила, объяснял позднее Хельги.

…Налетевший шквал разметал мокрые зимние тучи, и жиденький серпик луны, от которого и лучейто быть не может, заглянул в оконце храма. Мозаичный пол вспыхнул, как запаленный факелом. Никогда прежде люксограмма не проявлялась так быстро.

Падут все троны, лишь один

Над Миром будет господин.

Но помни, смертный, участь та

Таится в острие хвоста! –

громко, с выражением продекламировал Рагнар.

Несколько мгновений царило молчание. Потом Хельги удрученно изрек:

– Так всегда бывает, если жертвуешь смыслом ради рифмы. Я давно заметил: от поэзии один вред. Стоило крышу снимать! Ну что, налюбовались? Ставлю?

– Ставь, – разрешила разочарованная Энка. – Да поживее, пока никто не спохватился.

До сих пор шпионам везло. Жители Дефта не привыкли поднимать глаза, поэтому отсутствие крыши в сгустившихся сумерках не заметили. Но холод и ветер, проникающие в помещение, в любой момент могли привлечь внимание обитателей замка. И тогда – страшно подумать, что будет.

– Демон побери! Чего ты возишься?!

Чтобы иметь возможность наблюдать за процессом, компания покинула храм и снова притаилась в укромном уголке галереи, устремив взоры вверх.

Крыша вела себя странно. Покачивалась, ворочалась, взлетала и снова присаживалась, медленно крутилась вокруг своей оси, будто не находя места.

– Хельги, ты бы в самом деле поторопился, – сочла нужным поддержать нетерпеливую подругу Меридит. – Того гляди, тревогу поднимут! Ставь и уходим.

– Да не встает она!!! – В шепоте демона сквозило отчаяние. – Никак!

– Почему?!

– Откуда мне знать почему! Я что, плотник? Наверное, в пазы не попадает… О! Встала вроде, слава всем богам! Отпускаю…

Ах, как же он ошибался!

– Бежим!!!

Они устремились прочь, а позади все трещало, грохотало и рушилось, падали бревна и черепица, дико орали придворные…

В ту же ночь наемники взяли расчет у Фелиция и покинули Дефт. Они ушли через эттелийскую границу, сунув под нос стражнику все тот же универсальный документ. Весь следующий день Орвуд ворчал, брюзжал и занудствовал, как умеет лишь уставший, промерзший и перенервничавший гном. Главная мысль его недовольных высказываний сводилась к тому, что «незачем было рваться, словно за нами орки гнались. Можно было дождаться утра».

– Так ведь крыша упала! Поймали бы нас! – испуганно округлив глаза, втолковывала Ильза.

– Скажите, беда какая! Крыша упала! А мы тут при чем? Ктонибудь видел, как мы ее снимали? Нет? Тото же. Да мало ли отчего может рухнуть крыша! Балки прогнили, стропила жук пожрал! Нас даже не заподозрили бы!

– Король Дефта – колдун. Он вполне мог уловить магическое воздействие на замок, – неуверенно заметил эльф.

– Тем более! Неужели ты думаешь, что простой колдун рискнет предъявлять претензии за порчу недвижимого имущества самому опасному из современных демоновубийц? Захотелось вам побегать на ночь глядя, так и признайтесь, вместо того чтобы ерунду сочинять.

Признались. Захотелось побегать на ночь глядя, с кем не бывает. Но Орвуд не успокоился, принялся роптать на судьбу. Зачем окаянные Силы притащили их в Дефт? Столько беспокойства, а ничего нового не узнали. Про падение тронов известно с Трегерата, ситуация с «хвостом» не прояснилась, а, наоборот, ещё больше запуталась. Какая участь? Какой смертный? Единственное, чего добились Силы Судьбы, это подставили под удар невинные жизни сотен плотников Дефта. Тех, что станут чинить крышу.

Хельги изменился в лице, опечаленный горькой участью мастеров. А любительница народной мудрости бессердечно сообщила: «Лес рубят – щепки летят!» В ответ Орвуд разразился длиннейшей тирадой о нравственности, морали и принципах, вернее, об отсутствии оных у большинства народов Староземья, воображающих себя цивилизованными…

– Можно я его стукну? – взмолился Эдуард.

– Руки коротки! – рявкнул гном, но зудеть перестал.

Следующие несколько дней они брели молча, погруженные в собственные, но очень схожие мысли. Чего хотели Силы Судьбы? Что значила последняя люксограмма?

Думать здорово мешала Ильза. Не склонная к интеллектуальной деятельности, девушка развлекалась тем, что громко и немелодично распевала на мотив известной ипской песенки «Красотка Мэри»:

Но помни, смертный, уучасть та

Висит на коончике хвооста! –

и даже пыталась вывести йодль.

Как ни странно, но Хельги ее пение почти не досаждало. Аолен же, будучи обладателем абсолютного музыкального слуха, откровенно страдал, но из деликатности терпел и даже одернул сильфиду, когда та ехидно заявила: «Бодливой корове бог рог не дал», намекая на вокальные данные горепевицы. А Меридит раздражали не столько музыкальные, сколько словесные неточности.

– Не висит на кончике, а таится в острие, – вразумляла она Ильзу.

Но той больше нравился собственный вариант.

– Какая разница, – отмахивалась она легкомысленно.

– Большая. Ты лишила древний текст присущей ему патетики, утратился оригинальный стиль…

– Угу. Я все поняла, – кивнула Ильза не без иронии и принялась за старое.

Меридит плюнула с досады. Правильно говорит Хельги, тяжело общаться с малограмотными!

– Я могу сделать только один вывод! – неожиданно объявил Рагнар. – Хвост опасен не только для нас, о чем предупреждал призрак, но и для узурпатора власти над миром. Люксограмма рассчитана на последователя Мангоррата, она его предупреждает. Фуу! – Он не привык говорить так длинно и умно.

– Проницательный ты наш! – умилилась Энка. – Что бы мы без тебя делали? Еще бы знать, о чьем хвосте речь!

– О скорпионьем, разумеется. Скорпион жалит хвостом…

– Это мы думаем, что скорпион. Но у черепахи тоже есть хвост. И у Мангоррата мог быть.

– Ты что, дурочка? Мангоррат человек, откуда у него хвост?

– Это мы так решили, а он, может, и не человек вовсе.

– Но памятник… – Рагнар наивно пытался переспорить закаленную в словесных баталиях сильфиду.